Как Третьяковы стали в Москве своими

Основатель Павел Михайлович Третьяков родился 14 декабря 1832 года в Москве, в приходе церкви Николая Чудотворца в Голутвине. В те времена вот этих наших штампиков о прописке не было, как и самих паспортов. Функцию ЗАГСов тогда несла церковь. В каждом храме были учетные книги, где записывали демографические изменение в жизни жителей, относящихся к приходу: кто родился, кто женился и кто умер. Словом, вся общественная жизнь была в приходах – люди ходят в одну церковь, знают друг друга, священник знает всю свою паству и, исповедуя их, знает саму суть людей. А раз в год составляет исповедную ведомость, где указывает: кто сколько раз ходил на исповедь и причастие, а кто носу в церкви не показывал, и по какой причине. Сменил место жительства – относишься к другому приходу, вписываешься в другое сообщество.

В этом приходе Третьяковы были, как сейчас говорят, «в доску свои», и жили там уже больше ста лет. Прадед Павла Михайловича, Елисей Мартынович Третьяков, был купцом города Малоярославца, который переехал в семьей в Москву в 1774году. Его сын – Захар Елисеевич при  случае приобрел дом в Замоскворечье, о чем сохранился документ с такой записью:

«1795 года, марта, в четвертый надесять день (14 –прим. автора), лейб-гвардии сержанты Михайла и Александр Ильины, дети Павловы, в роде своем не последние, продали мы… московскому купцу Захару Елисееву, сыну Третьякову, и наследникам его крепостной свой на белой земле двор со всяким в нем дворовым-хоромным ветхим деревянным строением… Состоящий в Москве в… приходе церкви Николая Чудотворца, что в Голутвине на Бабьем городке и подле оного двора пустопорожную белую дворовую землю».

Это был дом, где впоследствии родился Павел Михайлович, тот самый основатель галереи.

Захар Елисеевич – дед Павла Михайловича – значился купцом 3 гильдии. Давайте отвлечемся чуток от  Третьяковых, потому что история с гильдиями едва ли менее интересная, чем рассказ про галерею.

Гильдии

Мысль собрать в кучу весь торговый люд и хоть как-то его посчитать пришла в голову царю-реформатору Петру I. Само слово «гильдия» — немецкое и переводится как «платить, жертвовать». В общем, смысл понятен: посчитать, чтобы эффективно обложить податями или как мы сейчас говорим — налогами.

В 1709 году все городское население поделили «регулярных граждан» и «подлых людей». К первой категории относились те, кто, как я понимаю, имели какой-то стабильный заработок и постоянно проживали в городе, ко второй – чернорабочие и поденщики, гастарбайтеры, словом. Хочешь делать бизнес в конкретном городе – приписывайся к какому-нибудь посаду, оплачивай 40-алтыный подушевой сбор и работай. Напомню, алтын – это 3 копейки, т.е. годовой сбор – 1 рубль 20 копеек. Люди, которые работали на своей земле в деревне, числились крестьянами.

Петр систему учета городского населения и обложения его налогами придумал, вернее, скопировал с Запада,  но до ума ее не довел. И только в 1785 году Екатерина II издала «Жалованную грамоту городам», где четко прописала, что все жители городов теперь – мещане (или как изначально говорилось «местчане» — люди, живущие в том или ином местечке). Только мещане имели право вести какой-либо бизнес или состоять при службе в городе, к которому приписаны. Но при этом обязаны были платить подати – типа городского налога.

Этот же закон поделил купцов на три гильдии по размерам капитала: третья гильдия – купцы с капиталом от 1000 рублей до 5000 рублей. Посчитаем: на серебряный рубль во времена Екатерины II (это как раз тот период, о котором идет речь) можно было купить 19 кг хлеба или арендовать почтовую карету и проехать в ней 200 км. Сегодня длина МКАД – автодороги вокруг Москвы – почти 109 км, то есть на рубль можно было бы дать два круга по МКАДу или доехать до Твери. Поэтому капитал в 1000 рублей – сумма сравнительно небольшая, а купец 3 гильдии – это такой уверенный лавочник-середнячок. Для причисления ко второй гильдии необходим был капитал от 5 000 до 10 000 рублей, к первой – от 10 000 до 50 000.

Причисляли к той или иной гильдии по «честному слову» или «по совести». Вообще, «отвечать за базар» в нашем менталитете вшито еще с тех времен. Многие купцы были неграмотны и все договоры «подписывались» рукопожатием – вот то самое «ударили по рукам». Нарушил слово – молва разнесла, что ты трепло и больше никто с тобой дел иметь не будет.

Принадлежность к гильдии определяла сумму гильдийского сбора – купец должен был ежегодно платить 1% от объявленного капитала.

Купеческий род Третьяковых

Итак, дед Павла Третьякова был купцом 3 гильдии, т.е. как я сейчас объяснила – не слишком богатым человеком. Но когда Захар Елисеевич умер в июне 1816 года, семье купец уже не 3-й, но 2-й, более высокой, гильдии оставил «…домик в Николо-Голутвине, пять смежных лавок на углу холщового и золотокружевного рядов и сумму денег, внесенную в Опекунский Совет по несовершеннолетию младших сыновей. Наследство сыновья должны были делить «полюбовно», то есть опять никаких договоров и бумажек, все по совести и на честном слове, что братья и сделали в 1830 году.

Таким образом, отцу Павла Третьякова — Михаилу Захаровичу — достался родительский дом и лавка в торговых рядах. А еще через год умер его брат Сергей, и его имущество отошло единственному родному брату — Михаилу.

В 1831 году Михаил Захарович Третьяков женился на Александре Борисовой. Его избранница была дочерью крупного коммерсанта, «именитого гражданина» Данилы Ивановича Борисова. Папенька отдавать дочь замуж за Третьякова не жаждал и считал этот союз мезальянсом. Старшие дочери Борисова ездили по городу в карете, запряженной четвериком, а у молодого Третьякова вообще не было собственных лошадей, да и торговля его «полотняными товарами» в рядах на Красной площади была не самым прибыльным делом.

Поэтому существует мнение, что брак Третьякова и Борисовой был по любви, и потому семья была у них дружная и крепкая.

Доя на Якиманке

Преуспел Михаил Захарович и в торговых делах. В 1830 году после раздела имущества с братьями ему достался, как я уже сказала, каменный дом и лавка в Старом Гостином дворе, в Холщовом ряду. А через 20 лет, помимо дома, у Михаила Захаровича имелось: четыре лавки с палатками и «…купленное в 1846 году в губернском правлении с акционова торга каменное строение на Бабьем городке, заключающее в себе торговые бани», известные под названием Якиманских. В доме купца располагалось небольшое предприятие — красильня, где подкрашивался, крахмалился и отделывался холст. Кроме того, несколько лавок Третьяков снимал, а торговля его стала более разнообразной: к полотняным торгам добавилась торговля хлебом и дровами. Часть же холщовых и полотняных товаров он отправил «…в Тифлис на комиссию в торговое дело», то бишь вышел на российский рынок, как мы сейчас говорим.  Пустующие жилые помещения в своем дворе предприимчивый Третьяков сдавал квартиросъемщикам. По утверждению историков, «…вся четная сторона 1-го Голутвинского переулка — от дома Третьяковых до берега Москвы-реки — была занята строениями, принадлежавшими им. На обширных участках находились склады леса, сплавляемого весной, а на углу переулка и набережной в течение всего XIX в. стояли бани купцов Третьяковых».

Как воспитывали меценатов

Сами Третьяковы жили в небольшом домике с мезонином, который стоял прямо возле церковной колокольни, на берегу Москвы-реки.

Вопрос о количестве детей в семье Михаила Третьякова историки аккуратно обходят стороной, потому что по документам их было девять, а по воспоминаниям дочери Павла Третьякова о разговорах с матерью  – одиннадцать. Точно известен лишь факт, что после эпидемии в 1848 году скарлатина, которую тогда почти не умели лечить, унесла жизни всех младших. В живых, помимо родителей, осталось четверо старших отпрысков: Павел, Сергей, Елизавета и Софья.

О том, как проходило детство Павла Михайловича, известно немногое: сам он рассказывать о себе никогда не любил. Как сказали бы, он был интровертом: «не любил ничего шумного, крикливого, был замкнут, трудолюбив, аккуратен». А еще с детства отличался невероятной дотошностью — приобретенные впоследствии картины мог рассматривать часами, подмечая мельчайшие детали.

Купеческих детей в основном обучали в семье. Если отец не имел времени или «грамоте не разумел» — дети осваивали книжную премудрость под руководством церковного дьячка.

Потом вливались в семейное дело: сначала «мальчиком на побегушках», потом их учили вести бухгалтерию, либо отправляли в качестве экспедитора с отцовским грузом; затем ставили на должность приказчика. Такое обучение если не исключало возможности проматывания отцовского состояния, то сводило ее к минимуму. Кроме того, купеческие дети рано приучались вращаться в предпринимательской среде, узнавали отцовскую манеру ведения дел и знакомились с отцовскими партнерами – входили в бизнес-сообщество и заводили нужные связи, иначе говоря. Если отец  вел заграничную торговлю, его сыновья учили язык той страны, с которой у него были налажены связи.

Вот и Михаил Захарович сам определил какие науки будут изучать его дети и дал им блестящее по тому времени образование. Хотя сам торговал только с Тифлисом, нанял учителей иностранных языков, лелея надежду, что дети в отцовском деле продвинуться еще дальше.

Стремление познавать новое осталось с его старшим сыном на всю жизнь. Даже по дороге в банк он не смотрел в окно кареты, а читал, не упуская ни одной свободной минуты.

Этот основательный подход проявился и в деле коллекционирования картин. Он сам крыл их лаком, заделывал трещины и пятна, смывал «лишнее». Художники его видению и доработке доверяли беспрекословно.

В 1850 году Михаил Захарович умер. Павлу было семнадцать, Сергею — шестнадцать. Следующие семь лет над братьями стояли опекуны — приятель отца Константин Афанасьевич Чеботарев и их мать Александра Даниловна.

Эстет без доли тщеславия

Каким же человеком был потомственный купец?

В то время как его веселый и общительный брат Сергей устраивал многолюдные приемы и балы, сдержанный и замкнутый Павел запирался в кабинете и занимался там делами фирмы или же читал книги. Он в принципе не любил больших компаний: чем больше разных людей собирается в одном месте, тем больше создается эмоциональных «помех»: возникают зависть, лесть, неприязнь, борьба за лидерство, неприятие позиций и столкновение интересов.

Литератор П. Н. Полевой, впервые встретившись с Третьяковым, ожидал увидеть человека обычного коммерческого типа — «рослого, осанистого и плотного», а увидел высокого, худощавого, немного сутулого человека с длинным лицом, который молча смотрел на собеседника глубокими вдумчивыми глазами. «Ни звука! Говори, мол, ты, если тебе нужно; а я и помолчать не прочь… Точь-в-точь как на известном репинском портрете».

Илья Репин
Портрет П.М. Третьякова.

1901

Кроме того, Третьяков прекрасно умел контролировать эмоции. Его подчиненные вспоминали: «…со служащими и рабочими, даже мальчишками лет пятнадцати Павел Михайлович обращался всегда вежливо на «Вы», голоса не повышал, если даже рассердится. Если сделает выговор, а потом окажется, что не прав, он потом обязательно извинится, перед кучером ли, перед дворником ли. Словом, был справедлив в мелочах. И, тем не менее, все перед ним «ходили по нитке», все из кожи вон лезли, чтобы сделать так, как приказывал он».

Была еще одна важная черта — стремление к совершенству. При этом он не был занудным перфекционистом, он был эстетом. Где бы он ни находился, все вокруг должно было быть удобно, функционально и обязательно красиво. Третьяков не скупился на премиум-сервис в путешествиях, но в быту  был невероятно аскетичен.

Но больше всего его современников поражало полное отсутствие тщеславия. Например, приезжает к нему «…сам царев брат, разные великие князья и княгини, графы, генералы приедут в мундирах, в звездах, в лентах, в орденах, в богатейших каретах, полиции по всему переулку наставят, начиная с самых каменных мостов, всех дворников выгонят из домов мести и поливать улицы. А он: «Дома нет!» Сам же сидит у себя в кабинете, делами занимается или читает».

Он категорически отвергал любые награды и звания, отказался даже от дворянского титула. За всю жизнь он принял две награды: звание почетного вольного общника Академии Художеств и звание почетного гражданина города Москва.

Этот город он любил безмерно, и писал художнику Василию Верещагину: «…Чем же Петербург лучше Москвы! … В будущем Москва будет иметь большое, громадное значение (разумеется, мы не доживем до этого), и не следует сожалеть, что коллекция Ваша сюда попала: в России — здесь ей самое приличное место».

Наперегонки с императором

На следующий год после смерти отца, ввиду приближавшегося свадьбы сестры, братья Третьяковы решили приобрести дом побольше. Представился случай, и они купили у купцов Шестовых дом, который и стал впоследствии Третьяковской галереей. Вероятнее всего, это владение было куплено в рассрочку, то бишь в ипотеку: в церковных документах на протяжении 1852–1854 годов оно обозначено как «дом почетных граждан Шестовых», и лишь с 1855 года его владелицей указывается «московская купчиха вдова Александра Даниловна Третьякова».

И хотя к тому моменту у Павла Третьякова была внушительная коллекция рисунков и гравюр, датой создания галереи считается 1856 год, когда он приобрёл две работы современных русских художников: «Искушение» Николая Шильдера и «Стычка с финляндскими контрабандистами» Василия Худякова.

Василий Худяков
Стычка с финляндскими контрабандистами.

1853

Николай Шильдер
Искушение.

1857

Вообще, в то время коллекционирование живописи было настолько модным занятием, что увлекался этим даже сам император Александр III. Он попытался «покупать» художников, планируя открыть Русский музей в Петербурге. Но они, противные, счастья своего не понимали и поступать на царскую службу отказывались. Помните то самое: «Я художник, я так вижу»? Поэтому императору приходилось покупать картины на выставках почти на равных условиях с другими желающими.

Художник Аркадий Рылов описывал случай со своей картиной «Догорающий костёр»: «Наконец настал последний день приема произведений на выставку. Утром пришли два служителя Академии за картиной. Я решил не выставлять ее, сказал, что картина не окончена, но они не захотели слушать меня, почти силой взяли картину с мольберта и унесли. Я так боялся, что не хотел спрашивать, принята ли моя картина. Комиссия музея (императора Александра III) постановила приобрести картину, но пока писали протокол, Третьяков поторопился внести заведующему выставкой задаток, и картина осталась за ним.

Аркадий Рылов
Догорающий костер.

Павел Михайлович, как настоящий купец, считал долгом торговаться с художниками, но в данном случае цена невысока, всего шестьсот рублей, а картина большая, в три аршина, да и музейная комиссия тут ходит – он только сказал: «Уж вы мне вместо уступки пришлите картину в Москву за свой счет». Я, конечно, с радостью согласился, это обошлось мне всего в двенадцать рублей».

И это был не единичный случай, когда Третьяков увел работу из-под носа императора. Александр III с не меньшим азартом составлял свою коллекцию картин, которая впоследствии стала основой Русского музея в Петербурге. И он порой часто сетовал, что какую хорошую работу не присмотрит на выставке, на ней уже записочка «Приобретено П. Третьяковым».

Император осерчал, и велел создать создать комиссию, без заключения которой работы на выставку не допускались. А комиссия уже на этапе отбора работ выкупала лучшие полотна для Александра. Но Третьяков и тут его обошел, покупая картины в мастерских, прямо с мольбертов.

Но умудрялся и император урвать ценное полотно раньше конкурента, как, например, было с работой Поленова «Христос и грешница». Цензоры никак не решались включить ее в выставку, и дело дошло до самого Александра. Он приехал, увидел полотно и немедля выкупил его за 30 тысяч рублей. Третьяков, который переписывался с Поленовым по поводу его покупки, остался ни с чем.

Как дом стал музеем

Изначально галерея располагалась в специально выделенных комнатах особняка Третьяковых. В 1859 году братья приобрели более 140 работ Василия Верещагина, из-за чего в особняке стало не хватать места и встал вопрос о постройке отдельного здания для картинной галереи. За четыре года возвели двухэтажное здание, примыкающего к особняку. В нём был обустроен отдельный вход для посетителей, а художественная коллекция перемещена в два просторных зала.

К концу 1880-х здание галереи неоднократно достраивалось из-за растущей коллекции Третьякова, которая занимала четырнадцать залов. По мере роста собрания к жилой части особняка также пристраивали новые помещения, необходимые для хранения и демонстрации произведений искусства.

В 1867 году Третьяков открыл для общественности свою усадьбу. Музей в Лаврушинском переулке носил название «Московская городская галерея Павла и Сергея Третьяковых» и включал в себя 1276 картин, 471 рисунок, 10 скульптур русских художников, а также 84 картины иностранных мастеров.

Подарок любимому городу

В 1892 году Павел Третьяков передал галерею в дар Москве. Поводом послужила смерть брата, завещавшего перед смертью Москве половину дома в Лаврушинском переулке, капитал размером 125 тысяч рублей и собранную художественную коллекцию. Чтобы ускорить передачу, Павел объединил коллекции и подарил их городу. На тот момент в собрании братьев Третьяковых находилось более двух тысяч произведений живописи, скульптуры и графики. По решению городской думы Павел Третьяков был назначен пожизненным хранителем галереи. В его обязанности входил отбор произведений для постоянной экспозиции, приобретение картин на государственные средства, а также решение вопросов о расширении помещений музея

После смерти Павла Третьякова управление галереей перешло к Совету попечителей, избираемому городской думой.

В 1898-м особняк реконструировали под экспозиции, а в 1902—1904 годах комплекс зданий объединили общим фасадом в виде древнерусского терема, проектированием которого занимался Васнецов.

Сегодня в особняке Третьякова работает музей, название которого известно если не всему миру, то каждому русскому человеку. Коллекция насчитывает более 200 000 произведений искусства, которые размещаются в нескольких зданиях. В особнячке Лаврушинского переулка сегодня 62 зала, за день посмотреть все работы невозможно. Если только мельком, даже не читая подписи к картинам.

В 1965 году началось строительство здания на Крымском Валу, в котором сейчас располагается Новая Третьяковка. Но открылось оно только через 20 лет. Первые временные экспозиции открылись в Новой Третьяковке в 1986 году. Тогда же сюда перевезли часть экспонатов из главного корпуса, который в то время реставрировали. В 1996 году в Новую Третьяковку перенесли всю коллекцию произведений ХХ века — она и стала основой ее постоянной экспозиции. Она расположена на четвертом этаже и в ней еще 37 залов.

Третьяковская галерея на Кадашёвской набережной — новый корпус Третьяковской галереи,. Вообще построить новый корпус на Кадашевской набережной предлагал еще архитектор Алексей Щусев в 1930-х годах. Первый камень нового здания Третьяковки был заложен только в 1995 году, строительство которого началось в 2014 и осенью 2024 года новое здание открыли для публики. Это абсолютно современное здание с огромными окнами, с нанесенными фотопечатью шедеврами галереи.

Потомки

К моменту женитьбы в 1865 году Павел Третьяков числился уже почетным гражданином и купцом 1-й гильдии. Жену он выбрал под стать: его невеста Вера была дочерью Николая Феодоровича Мамонтова и двоюродной сестрой Саввы Мамонтова, еще одного очень известного в то время купца и мецената.

В семье Третьяковых родилось четыре девочки и два мальчика: Вера (1866), Александра (1867), Любовь (1870), Михаил (1871), Мария (1875) и Иван (1878). Только по воспоминаниям старших дочерей мир узнал о характере мецената.

Старшая дочь Вера вышла замуж за известного в то время пианиста Александра Зилоти и вскоре после революции, после ареста и обысков, они эмигрировали в США. В России американские отпрыски Третьяковы были лишь раз — приезжали на торжества по поводу 150-летия открытия Третьяковской галереи. Внук Веры Павловны Алекс носит чуть измененную фамилию — Силоти (Siloti). Он — инженер-компьютерщик. Алекс не говорит на русском языке, ничего толком не знает о своих русских предках и о Третьяковке. Получив приглашение организаторов мероприятия и приехав в Россию, он был очень удивлен, что его прадед — такой знаменитый человек.

Люба выходила замуж дважды и жила во Франции и потом в Италии. Мария вышла замуж за Александра Боткина — за одного из 14 детей того самого инфекциониста и физиолога Сергея Боткина, и так же после революции переехала с мужем сначала во Францию и потом в Италию. Деятельность обеих так или иначе была связана с галереей. Все их дети умерли бездетными.

Сыновья Павла Михайловича тоже умерли бездетными: Михаил был инвалидом с детства, а Иван сгорел от скарлатины еще в девятилетнем возрасте.

Александра Павловна оказалась единственной из потомков Павла Тертьякова, кто остался в России после прихода к власти Советов. Мужем Александры Павловны стал Сергей Сергеевич Боткин — еще один сын из большой семьи доктора. Приняв предложение властей, Александра Третьякова-Боткина вернулась в Галерею, некогда принадлежавшую ее семье. Много лет она была членом ученого совета Третьяковки. В 1937-м начала работу над книгой об истории создания Галереи. Дочка Шура стала актрисой и в 1916-м начала сниматься в немом кино. Поначалу — в эпизодах, затем — в более крупных ролях. Однако ее кинокарьера оказалась недолгой: в 1930-м ей, как племяннице расстрелянного вместе с царской семьей лейб-медика Евгения Сергеевича Боткина (родного брата отца Александры), категорически отказали в съемках: близкая родственница «идеологического врага» не могла представлять Советский Союз на экране. С тех пор Александра Сергеевна стала преподавать во ВГИКе курс режиссуры и работать как режиссер-постановщик. Ее сын от первого брака – Сергей Хохлов – был на фронте в годы Великой Отечественной. Его единственная дочь работала директором библиотеки киноискусства, внук – занимается бизнесом и еще десяток лет назад воспитывал троих детей-школьников. Выходит, что эта  ветвь рода вернулась к истокам – купечеству, но не стремится к публичности, как и их великий предок.

Послесловие

После прочтения кучи заметок, эссе и мемуаров про Павла Михайловича, я почувствовала  жуткую обиду Павла Михайловича за Россию: мол, русскую живопись вообще в мире не ценят. Итальянцы хороши, кто спорит, но и наши то не хуже! Надо просто дать им возможность творить! Показать миру их работу!

Так ли думал Павел Михайлович, или еще более сложные планы и мысли роились в его светлой голове, никто не знает. Он своими размышлениями делиться не любил, как выяснилось.

Но просто на минуточку… Куда вкладывали средства олигархи позапрошлого века, к чему стремились, что считали в жизни важным и на что тратили богатство? И какие ценности у олигархов сегодняшних?

Я когда попробовала сравнить поведение Павла Третьякова и нашего современника с фамилией на ту же букву Т (остальные буквы из своей фамилии он выкинул, чтобы сменивший название банк все равно носил его фамилию).

Смешно, быть может. Но еще больше — грустно.

Вернуться в Москву

Машина, размером с государство

Все начиналось здесь, на Лубянке. Что происходило в засекреченных кабинетах и тайных подвалах? В своей книге «Лубянка-Экибастуз» Дмитрий Панин, который прошел этот путь, пишет:

Всё подгонялось под очередное выдуманное дело, оформленное согласно пунктам пятьдесят восьмой. Из тюрьмы назад, на волю, никого не выпускают. Чекисты внушают всем, что органы не ошибаются, и брака в их работе нет, иначе у следователя и его отдела могут быть крупные неприятности.

Бьют, пытают, изводят бессонницей тех, кто доказывает свою полную невиновность, не даёт показаний, и тех, кого необходимо уничтожить по политическим мотивам. Как попугаи, следователи повторяли слова «великого пролетарского гуманиста» Горького: «Если враг не сдается, то его уничтожают».

Репрессивная машина была размером с государство и работала одинаково по всей стране. Но как вообще возник и окреп этот четко работающий механизм уничтожения несогласных?

Лубянка

Ненародная революция

Почти сразу после событий октября 1917 года коммунисты  начали  понимать, что народ, мягко говоря, с революцией и новой властью не согласен. И озаботились не на шутку, обсуждая на заседании 6 декабря 1917 года вопрос «О возможности забастовки служащих в правительственных учреждениях во всероссийском масштабе».

Интересно получается, не правда ли? «Народная воля» обернулась забастовками и протестами самого же народа. Но новоиспечённые вожди уже распробовали власть на вкус, а с учетом того, что царская семья пока что сидела под арестом, ситуация складывалась опасная.

И вот эта красная тусовка поручила очень активному революционеру Феликсу Дзержинскому «составить особую комиссию для выяснения возможностей борьбы с такой забастовкой путём самых энергичных революционных мер». Феликс за ночь состряпал доклад «Об организации и составе комиссии по борьбе с саботажем». Одна из мер — создание Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем, председателем который и стал товарищ Дзержинский.

Чекисты подобрали себе зданьеце недалеко от Красной площади. На Лубянке. В месте, где уже несколько сот лет кучковались убийцы и садисты, прикрываясь борьбой с изменой родине.

Деяния Феликса

Дзержинский стал автором системы выслеживания несогласных. Активно участвовал в создании сети концлагерей для борьбы с ними. Его детище —  первые «тройки», т.е. особый судебный орган спецслужб с особыми полномочиями.  Декрет Ленина от 21 февраля 1918 года под названием «Социалистическое отечество в опасности» наделил органы ВЧК полномочиями, далеко выходящими за пределы политического контроля. ВЧК  получила право вершить собственное правосудие — «расстреливать на месте контрреволюционеров, шпионов, спекулянтов, громил, хулиганов, саботажников и прочих паразитов». Первая из троек ВЧК — Феликс Дзержинский, Вячеслав Александрович и Яков Петерс.

Но ради справедливости ему надо отдать должное, работа с беспризорными ребятишками – приемники, распределители, детдома и больницы – тоже дело рук «железного Феликса». Равно как и строительство железных дорог, развитие металлургии, создание спортивного общества «Динамо» и популяризация спорта в СССР.

Словом, этот разносторонне развитый деятель за девять лет в верхушке власти оставил неизгладимый след в истории и множество Дзержинсков и улиц Дзержинского по всему Союзу.

ОГПУ: система контроля несогласных

Созданная в 1917 году  «тайная полиция» — ВЧК — 1922 была преобразована в ГПУ (государственное политическое управление), оно же — ОГПУ. После смерти Дзержинского руководить им был назначен еще один засланный казачок поляк – Вацслав  Менжинский.

Чем занималась эта контора?

В ней было 10 отделов. Один из которых — секретный — имел восемь отделений: по борьбе с анархистами, с меньшевиками и бундовцами, с эсерами и крестьянами-антисоветчиками, с бывшими белогвардейцами, жандармами, карателями, тюремщиками, антисоветскими еврейскими группами и партиями, с правыми партиями и антисоветски настроенной интеллигенцией и молодёжью, с православной церковью, конфессиями и сектами, с закавказскими национальными партиями и меньшевиками, с бывшими членами ВКП(б), нелегальными партиями и протестными акциями рабочих и безработных.

Я, возможно, плохо знаю состав партий и вообще социальную структуру общества тех годов, но у меня возникает вопрос: «С кем не боролись ребята, кроме самих себя»?

Ягодки

В отделе ОГПУ по осведомительно-информационной работе в Красной Армии созревал талант еще одного палача – Генриха (Енох Гершенович) Ягоды.

Его детище – система лагерей ГУЛАГ в том виде, который известен миру. Туда отправляли на исправление всех неугодных новой власти граждан, чтобы потом использовать их, как рабов, на «стройках века».

В 1933 году он вплотную занялся вопросами арестов и поисков вредителей в наркоматах СССР.  По делам, в разработке которых он участвовал, было арестовано порядка 100 аграриев, 40 из них расстреляли. По вопросам шпионажа из 23 арестованных к высшей мере был приговорен 21 человек. Уже тогда осужденные наркомы писали Сталину из лагерей, что Ягода вел следствие с применением незаконных методов. Иными словами, внедрил новые методы ведения допросов – пытки.

Но Сталин верил кляузам только тогда, когда они совпадали с его точкой зрения. Поэтому созданное в 1934 году НКВД возглавил этот верный вождю «воин справедливости». К неудовольствию вождя, Ягода переобулся в воздухе и стал топить за гумманизм, мол, меньше надо выносить смертных приговоров. Другие нужны методы. Да еще и поддержал злейших врагов Сталина — Бухарина и Рыкова. Вождь не простил.
Ягоду расстреляли в Лубянской тюрьме 15 марта 1938 года. А отстранили от дел еще раньше – в сентябре 1936 года.

Ежовщина

Подхватил знамя борьбы с врагами революции маленький (в смысле ростом) друг Сталина  — Николай Ежов, его часто называют в прессе «кровавым карликом».

Что это был за человек? Приведу только один факт. При обыске у Ежова обнаружили пакет с четырьмя сплющенными пулями. На бумажках были написаны фамилии „Зиновьев“, „Каменев“, „Смирнов“. В протоколе предполагалось, что пули были присланы после исполнения приговора. Однако, очевидцы утверждали, что за расстрелом Зиновьева и Каменева Николай Иванович наблюдал лично и вытащил пули из трупов.

Все инструменты для окончательного решения проблем с врагами народа к моменту назначения у него уже есть: «тройки» Дзержинского, выносящие быстрые и нужные приговоры; накопленный и упорядоченный материал «осведомительно-информационного» отдела Ягоды; отточенное Ягодой же «мастерство» пытками ломать людей и получать нужные показания; посчитанные и изолированные в ГУЛАГе несогласные с режимом.

И вот этот человек в июле 1937 года подписывает приказ Политбюро «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов», который дает старт периоду, который позже назовут «большим террором».

Бутовский полигон

Кладбища Москвы с резко возросшим количеством жертв расстрельных приговоров не справлялись. И внимание НКВД пало на объект «Бутово», где с 20-х годов была сельскохозяйственная колония — маленький подмосковный ГУЛАГ. Ее тоже, кстати, в свое время отжали у конезаводчика Зимина, который быстро смекнул что к чему, сдал бизнес во владение новой власти и уехал с семьей за границу. Весьма кстати в 1934 году здесь поставили глухой забор с колючей проволокой, огородив территорию около 2 кв. км. Называлось это «стрелковый полигон». Начали ли уже тогда расстреливать здесь людей? Сведений нет.

Но с 8 августа 1937 года объект заработал на полную катушку. Осуждённых на расстрел привозили из московских тюрем в машинах с надписью «ХЛЕБ». Существует городская легенда, что одна из веток так называемого «Метро-2» — якобы есть под Москвой особые тоннели для правительственных нужд – вела прямиком из Лубянки на Бутовский полигон. Я даже узнала место, где она выходила на поверхность у полигона… Но пошарившись вокруг зарослей борщевика, нашла только странное зданьеце, похожее на вентиляционную шахту метро. Подобраться поближе и сунуть свой любопытный нос поглубже не удалось, увы.

Страшные, сухие факты

Доставленных на полигон осужденных размещали в длинном бараке, где проводилась перекличка и сверка людей с доставленными из тюрем документами. И только после этого им объявляли смертный приговор. Расстрел начинался после восхода солнца выстрелом в затылок из пистолета. Расстрелянных закапывали в 13 рвах, общая протяжённость которых составляла 900 метров. Ширина каждого рва была 4—5 метров, а глубина около 4 метров.

Захоронения производились без уведомления родственников и без гражданской панихиды.

С августа 1937 по октябрь 1938 года здесь было расстреляно и захоронено 20 761.

На объекте «Бутово» расстреливались обычные люди: рабочие, крестьяне, священники, кулаки, уголовники, бывшие белогвардейцы  и прочие «антисоветские элементы». Реабилитированы, т.е. признаны в последствии невиновными – почти три четверти.

Второй подобный спецобъект – «Коммунарка» — работал на бывшей даче ранее упомянутого Ягоды. Туда попадали представители элиты: партийное руководство и советская номенклатура, офицеры армии, инженеры, деятели культуры и искусства, иностранцы, работники НКВД. И хотя он «проработал» аж до 16 октября 1941 года, когда немцы вплотную подошли к Москве и встал вопрос о возможной сдаче столицы, число жертв «Коммунарки» в два раза меньше – около 10-11 тысяч. Но официальные данные с фамилиями есть всего на 6609 жертв.

Совершенно секретно

По воспоминаниям близких осужденных, в том числе детей Владимира Амбарцумова, родственникам о приговоре не сообщалось. Они приходили в НКВД, стояли в очереди, чтобы подать заявление-запрос. Потом еще раз – за ответом:

«За столом в кабинете сидит не поднимающий на тебя глаз человек, — пишет в своей книге-воспоминании дочь священника Лидия Амбарцумова (Каледа) – Открывает стол и, смотря в ящик, читает одну и ту же фразу: «Осужден на десять лет без права переписки в особые лагеря».

Арестовали отца Владимира в апреле 1932 года, в сентябре 1937 года завели повторное дело и в октябре привели смертный приговор в исполнение. Информацию о его судьбе близкие получили только в 1989 году. Спустя более, чем чем 50 лет!

Получающие подобные справки из КГБ родственники других осужденных стали организовываться в общества памяти. Поднимать архивы и данные, делать запросы. Их усилиями полигон признан памятником истории, там возведен мемориал, построена церковь  Новомученников. Кстати, настоятель этой церкви – отец Кирилл Каледа, внук Владимира Амбарцумова.

Мы его за это расстреляли

Но вернемся к 1938 году. Ежова снимают с должности хозяина Лубянки. О причинах есть только догадки, судя по воспоминаниям его современников. Они утверждали, что любимчик Сталина погряз в попойках и разврате. Насиловал без разбору женщин и даже жен своих коллег. Насиловал самих коллег, что в итоге потом вылилось в одну из статей обвинения – «мужеложство». Мол, за это его сместили с ответственной должности.

Еще через год, в апреле 1939 года Ежова «взяли», а в феврале 1940 вынесли обвинительный приговор и расстреляли.

Знаменитый авиаконструктор Александр Яковлев так передавал гневную речь Сталина на одном из кремлевских ужинов:

«Ежов — мерзавец! Погубил наши лучшие кадры. Разложившийся человек. Звонишь к нему в наркомат — говорят: уехал в ЦК. Звонишь в ЦК — говорят: уехал на работу. Посылаешь к нему на дом — оказывается, лежит на кровати мертвецки пьяный. Много невинных погубил. Мы его за это расстреляли».

Берия

С 25 ноября 1938 года наркомом внутренних дел СССР назначен Лаврентий Берия. Он, кстати, устроил себе кабинеты не на Лубянке, а в ГУМе.

Практически сразу Лаврентий Павлович рекомендовал подчиненным не использовать пытки при допросах, ликвидировал «тройки» и начал реабилитировать осужденных. Количество приговоров «врагам народа» начало резко сокращаться: за1939 год были приговорены к высшей мере наказания 2,6 тыс. человек, за 1940 год — 1,6 тыс.

Сравните: по документально подтверждённым данным, в 1937—1938 годах по политическим мотивам было осуждено более 1,3 миллиона человека, из них половина приговорены к высшей мере наказания.

В 1939—1940 годах начали освобождать отправленных в лагеря. Но сама система террора не исчезла. Изменился ее масштаб и методы.

Главный магазин

Снова Бутово

И хотя в Бутово массовые расстрелы прекратились, но полигон продолжал использоваться для захоронений тех, кого расстреливали в московских тюрьмах. Здание комендатуры, расположенное в 100 метрах от погребальных рвов, было превращено в Дом отдыха для старших офицеров НКВД. Его неоднократно посещал и Берия.

Во время Великой Отечественной войны в районе Бутовского полигона развернули лагерь с немецкими военнопленными. Их использовали на строительстве Варшавского шоссе.

До 1995 года территория самого полигона охранялась войсками госбезопасности. Но даже сами ребята не знали и не понимали, что они охраняют.

В 1993 году на территорию допустили родственников. В 2001 году полигон был объявлен памятником истории регионального значения. Это позволило предотвратить попытки застройки его территории. Я когда готовила выпуск и выложила короткий ролик с полигона, меня несколько раз спросили: «А там вокруг дома есть?».

Да, друзья, есть. И я не знаю, как в них живут. Да и кто вообще в нашей стране знает, что находится за высоким забором позади вашего дома и на какой земле построен сам дом.

Ведь Бутовский полигон – всего лишь один из огромного количества подобных объектов по всей стране..

Оценки размаха репрессий

По оценкам историка В. П. Попова, общее число осуждённых за политические и уголовные преступления в 1923—1953 годах составляет не менее 40 млн. Речь идет не только о погибших, а об общем числе осужденных по уголовным и политическим статьям за тридцать лет. Но сам он подчеркивал: эта оценка весьма приблизительна, но вполне отражает масштабы репрессивной государственной политики…

Если из общей численности населения вычесть лиц до 14 лет и старше 60, как малоспособных к преступной деятельности, то выяснится, что в пределах жизни одного поколения — с 1923 по 1953 г. — был осуждён практически каждый третий.

И в конце хотелось бы задать один вопрос тем, кто иногда подумывает, что мораторий на смертную казнь надо отменить.

ВЫ УВЕРЕНЫ?

Вернуться в Москву

Лубянская площадь всего в какой-то сотне метров от Красной площади, которую знает турист любой страны миры. И если Красная – украшение и своеобразная визитная карточка нашей страны, то Лубянка – это темная сторона нашей истории.

Речь не о самой площади, а о здание ФСБ. А еще точнее – здание бывшего КГБ. Попасть внутрь мне, само собой, не удалось. Хотя с 1984 года там был открыт музей КГБ, который пользовался невероятной популярностью у иностранцев, в настоящее время он не работает. Есть на Большой Лубянке, 12 историко-демонстрационный зал ФСБ, но это совсем другое здание. А в вход в «Большой дом» — по пропускам и праздношатающимся зевакам там делать нечего. И «дяденьки, пустите поснимать интерьеры» тоже не сработает.

Мне, если честно, и снаружи снимать было ссыкотно. Куча камер наблюдения, люди в форме, машины с мигалками… Чтобы как-то обосновать страх и тревогу, которые сами по себе накатили на меня на Малой Лубянке, моя бурная фантазия начала мне рисовать картинку, что кто-то сейчас со спины подойдет и спросит: «А вы чего это тут третесь? С какой целью снимаете? А не шпионка ли часом?!».

Но люди в штатском торопливо выходили из здания и садились в машины (был конец рабочего дня), охрана в форме смотрела в другую сторону, и до нас с фантазией никому не было дела.

И вообще уже очень давно в подвалах Лубянки никого не расстреливают, не пытают и даже тюрьмы там нет.  КГБ переименовали в ФСБ, площадь Дзержинского снова стала Лубянской, а железного Феликса выселили в «Музеон».

Но давайте по порядку.

Сказания о Кучке и Кучковичах

История Лубянской площади начинается еще раньше истории Москвы. Принято считать, что Юрий Долгорукий основал Москву в 1147 году. В летописях по этому поводу сведения весьма скудные: мол, были деревни недалеко от Москвы-реки, одной из которых владел суздальский боярин Кучко, а владимиро-суздальский князь Юрий его повелел казнить и построить рядом город.

На этот каркас нанизаны две версии:

По одной из них, согласно недошедшей до нас летописи, которой пользовался историк 18 века Василий Татищев — Кучка хотел бежать в Киев со своей женой, которая была любовницей Юрия Долгорукого; но князь настиг их и убил его в Москве. Многие историки, однако, считают это сплетнями.

По другой – князь казнил Кучко за хамство и неповиновение, или даже за попытку отравления. Достоверное не известно, видео тогда не снимали, а записи летописцев… ну не Кучковские же писали историю.

А рассказываю эту историю я потому, что имения боярина Кучки были ровно на месте сегодняшней Лубянской площади. И казнили его, по легенде, там же. И вот тут история начинает подозрительно рифмоваться сама с собой. Кучко, якобы, погиб из-за измены. Через восемь веков Лубянка станет местом, где расследовали дела о государственной измене — в том числе по знаменитой 58-й статье. Совпадение? Разумеется. Исторической связи между этими событиями нет. Но лично я в такие совпадения не верю. И дочитав до конца, вы тоже скажете, что таких совпадений не бывает.

Но вернемся к Юрию Долгорукому. Сыновей казненного боярина князь велел пристроить в дружину своего сына Андрея, а дочку – писанную красавицу Улиту — выдал за него замуж. Земли же присоединил к новому поселению, которое повелел выстроить на берегу Москвы реки. Город, кстати, поначалу назывался Кучко́во, а район нынешней Лубянской площади – Кучково поле.

Андрей Юрьевич (Боголюбский), как я рассказывала в истории про ГУМ, активно строил новый город, но заложенная отцом под него мина замедленного действия в виде родственничков жены однажды рванула. Бояре Кучковы вступили против князя в заговор и зверски убили его ночью, безоружного в княжеском замке в Боголюбово, близ Суздаля. И это опять про измену…

Сами Кучковичи канули в историю, селение Кучково переименовали в Москву, а Кучково поле примерно на 300 лет пропадает из виду.

И вот 1480 году здесь появляются дворы беженцев из Новгорода. Великий Новгород в то время был независимой и очень богатой республикой. А значит жирным и желанным куском для всех европейских соседей. Дважды их притязания отбивал князь Владимирский и Киевский Александр Невский, но новгородцы особой благодарности ему не высказали, более того – после побед выгоняли его восвояси. Однако, Александр таки их прищучил, угрожая отдать на растерзание татаро-монголам, которые до Новгорода так и не дошли. Новгородцы стали… ну скажем так: прислушиваться к владимирским князьям.

А к 1478 году окончательно ослабли и были присоединены к Московскому царству. Царь Иван III приказал новгородцам селиться на кучковом поле. Именно они назвали этот район Лубянкой, в честь Лубяниц — района Новгорода. Но можно предположить с высокой долей вероятности, что свободолюбивые новгородцы после жестокого подавления бунта царя не слишком любили и горячей любви к государству не испытывали.

Но перенесемся еще на 300 вперед. И вот здесь начинается уже другая история — не архивная, а рассказанная через несколько поколений журналистом Владимиром Гиляровским.

«Лубянская площадь заменяла собой и извозчичий двор: между домом Мосолова и фонтаном — биржа извозчичьих карет, между фонтаном и домом Шилова — биржа ломовых, а вдоль всего тротуара от Мясницкой до Большой Лубянки — сплошная вереница легковых извозчиков, толкущихся около лошадей. В те времена не требовалось, чтобы извозчики обязательно сидели на козлах. Лошади стоят с надетыми торбами, разнузданные, и кормятся. На мостовой вдоль линии тротуара — объедки сена и потоки нечистот. Лошади кормятся без призора, стаи голубей и воробьев мечутся под ногами, а извозчики в трактире чай пьют. Извозчик, выйдя из трактира, черпает прямо из бассейна грязным ведром воду и поит лошадь, а вокруг бассейна — вереница водовозов с бочками.

Шум, гам, ругань сливались в общий гул, покрываясь раскатами грома от проезжающих по булыжной мостовой площади экипажей, телег, ломовых полков и водовозных бочек».

Где-то здесь, втиснутая между домами разместилась Консистория. Что это за чудо?

Снова слово Гиляровскому:

«Консистория — слово, теперь непонятное для большинства читателей.

Попал черт в невод и в испуге вскрикивал:

— Не в консистории ли я?!

Была такая поговорка, характеризовавшая это учреждение».

А представляло оно собой местное церковное управление из крупных духовных чинов — совет, и мелких чиновников, которыми верховодил секретарь — главная сила, которая влияла и на совет. Чиновники получали грошовое жалованье и существовали исключительно взятками. Это делалось совершенно открыто. Стоит ли говорить, что поговорка сложилась из-за творящегося там беспредела?

А заведение несправедливого суда здесь тоже, скажете, появилось случайно?

Тогда продолжу цитировать Гиляровского:

«Между зданием консистории и «Мясницкими» номерами был стариннейший трехэтажный дом, где были квартиры чиновников. Это некогда был дом ужасов.

У меня сохранилась запись очевидца о посещении этой трущобы: «Мне пришлось, — пишет автор записи, — быть у одного из чиновников, жившего в этом доме. Квартира была в нижнем этаже старинного трехэтажного дома, в низеньких сводчатых комнатах. Впечатление жуткое, несмотря на вполне приличную семейную обстановку средней руки; даже пара канареек перекликалась в глубокой нише маленького окна. Своды и стены были толщины невероятной. Из потолка и стен в столовой торчали какие-то толстые железные ржавые крючья и огромные железные кольца. Сидя за чаем, я с удивлением оглядывался и на своды и на крючья, и на кольца.

— Что это за странное здание? — спросил я у чиновника.

— Довольно любопытное. Вот, например, мы сидим в той самой комнате, где сто лет назад сидел Степан Иванович Шешковский, начальник тайной экспедиции, и производил здесь пытки арестованных. Вот эти крючья над нами — дыбы, куда подвешивали пытаемых. А вот этот шкафчик, — мой собеседник указал на глубокую нишу, на деревянных новых полочках которой стояли бутылки с наливками и разная посуда, — этот шкафчик не больше не меньше, как каменный мешок. Железная дверь с него снята и заменена деревянной уже нами, и теперь, как видите, в нем мирно стоит домашняя наливка, которую мы сейчас и попробуем. А во времена Шешковского сюда помещали стоймя преступников; видите, только аршин в глубину, полтора в ширину и два с небольшим аршина в вышину. А под нами, да и под архивом, рядом с нами — подвалы с тюрьмами, страшный застенок, где пытали, где и сейчас еще кольца целы, к которым приковывали приведенных преступников. Там пострашнее. Уцелел и еще один каменный мешок с дверью, обитой железом. А подвал теперь завален разным хламом.

В дальнейшей беседе чиновник рассказал следующее:

— Я уже сорок лет живу здесь и застал еще людей, помнивших и Шешковского, и его помощников — Чередина, Агапыча и других, знавших даже самого Ваньку Каина. Помнил лучше других и рассказывал мне ужасы живший здесь в те времена еще подростком сын старшего сторожа того времени, потом наш чиновник. При нем уж пытки были реже. А как только воцарился Павел I, он приказал освободить из этих тюрем тайной экспедиции всех, кто был заключен Екатериной II и ее предшественниками. Когда их выводили на двор, они и на людей не были похожи; кто кричит, кто неистовствует, кто падает замертво…

На дворе с них снимали цепи и развозили кого куда, больше в сумасшедший дом… Потом, уже при Александре I, сломали дыбу, станки пыточные, чистили тюрьмы. Чередин еще распоряжался всем. Он тут и жил, при мне еще. Он рассказывал, как Пугачева при нем пытали, — это еще мой отец помнил… И Салтычиху он видел здесь, в этой самой комнате, где мы теперь сидим… Потом ее отсюда перевезли в Ивановский монастырь, в склеп, где она тридцать лет до самой смерти сидела».

Насколько этому рассказу можно доверять — отдельный вопрос. Документально подтверждено существование московского отделения Тайной экспедиции и применение пыток при политических расследованиях, но именно эта комната и эти железные кольца — уже часть рассказа, который Гиляровский записал со слов современника.

Но можно сказать, что еще задолго до революции, и даже до Екатерины II это было место мягко скажем неприятное. Чисто случайно, конечно же, здесь расположились казематы тайной экспедиции. И случайно в этом же квартале был и городской дом самой Салтычихи – помещицы Дарьи Салтыковой, замучавшей до смерти почти сотню крепостных — в аккурат на углу Большой Лубянки и Кузнецкого моста.

И так же случайно, после пожара 1812 года земли между лубянской площадью и фуркасовским переулком перешли во владение Николая Мосолова — очень богатого тамбовского помещика, академика, коллекционера и гравера. В его имении было несколько зданий, два из которых он сдал под номера земляку-предпринимателю.

«Здесь только наши, тамбовские», — с гордостью говорит один из героев Гиляровского. И знакомит его с жильцами: растленными физически и нравственно лакеями, бывшими холопами и их бывшими хозяевами – обедневшими помещиками; коннозаводчицей тамбовской Языковой, окруженной любимыми собачками и двумя верными барыне дворовыми «девками» — тоже старухами… С отставным кавалерийским полковником, целые дни лежавший на диване с трубкой и рассылавший просительные письма своим старым друзьям, которые время от времени платили за его квартиру». Словом, и про тамбовских волков на Лубянке были в курсе уже очень давно.

Вот на этой благодатной почве страховое общество «Россия» году и запланировало совместный с французами проект – шикарнейшую гостиницу, которая должна была стать лучшей как минимум в Москве. Но что-то пошло не по плану, партнеры рассорились и вместо гостиницы в 1899 году вырос первый корпус доходного дома, а в 1902 0 второй. Первые этажи заняли книжная лавка Наумова, магазин швейных машин Попова и другие торговые лавки, верхние предназначались для съёмных апартаментов. Всего была 51 меблированная квартира, рассчитанная на состоятельных постояльцев, стоимость аренды могла достигать четырёх тысяч рублей в год.

Чуть позже рядом был построен второй – контора грузовой компании «Кавказ и Меркурий».

Строили, конечно же, с размахом — красиво, качественно, на века.

И пришлись они по вкусу Феликсу Эдмундовичу Дзержинскому. А может это пропитанное ужасами, болью и несправедливостью место привлекло внимание основателя ВЧК?
Как бы они ни было, но в 1920 году туда въехал особый отдел московской ЧК. Тогда же отдельно стоящее во дворе здание меблированных комнат «Империал» переоборудовали в тюрьму. Уже в то время площадь стали обходить стороной. Ходил такой анекдот:
«На Лубянской площади встречаются два прохожих. Один спрашивает другого: „Скажите, пожалуйста, где здесь находится Госстрах?“ Тот ему отвечает: „Где Госстрах — не знаю, а Госужас — вот он“, — и кивает в сторону здания ВЧК».

После смерти Дзержинского в 1926 году площадь переименовали, и она стала называться его именем.
Саму ВЧК потом тоже несколько раз переименовывали, пока она в 1934 году не превратилась в НКВД. И вот эти буквы печально известны всему миру.
Вообще зданий чекисты занимали много, но это, на Лубянке было главным и именовалось между собой «Большой дом».
Я не буду сейчас детально углубляться: кто и когда здесь сидел и в кабинетах охраны, и в камерах. Это тема следующего выпуска.
Просто процитирую описание из справочника Жака Росси «Справочник по ГУЛАГу»:
В здании на Большой Лубянке находятся кабинеты следователей, внутренняя тюрьма со 115 камерами, расположенными на 6-ти этажах, и подвалы. Тюрьма рассчитана на 200–500 подследственных. В камерах полы паркетные. В дверях нет форточек, но в каждой — волчок. Это самая фешенебельная тюрьма Советского Союза. Прогулочные дворики на крыше здания; высокий забор заслоняет вид. Это — расстрельная тюрьма. С 30-х годов подвалы спец. оборудованы для расстрелов и пыток».
Справочник Росси нельзя признать историческим документом, а официальные лица категорически отрицают существование подобных подвалов.
Документально подтвержденное расстрельное помещение находилось рядом — в здании на Варсонофьевском переулке.
Но вопросов все равно остается много. Например, в октябре 1941 года в Москве ввели осадное положение. Комплекс на Лубянке был заминирован и подлежал сносу в случае захвата города. Архивы можно было эвакуировать или даже сжечь, но нет. Что же там прятали кроме бумажек?

Когда опасность миновала, мины извлекли, а в 1944 году приступили к реконструкции, которую поручили известному советскому архитектору Алексею Щусеву. Он предложил прервать улицу Малая Лубянка, чтобы объединить два здания в одно и соорудить второй внутренний двор. Изначально получилось вот такое ассиметричное строение, которое «украшало» площадь до 1983 года, пока задумку Щусева не довели до ума.

После 1946 году НКВД несколько раз переименовали, пока не остановились на МВД, а к 1954 его особый отдел стал называться КГБ. Примерно в тоже время стало уменьшаться количество камер в здании. После смерти Сталина количество камер постепенно сокращали, а в 1961 году тюрьму ликвидировали. Большинство камер переоборудовали под офисы и столовую.

В 1958 году снесли фонтан и вместо него на площади появился железный Феликс, который простоял напротив здания гос органов вплоть до августовского путча 1991 года, когда железный Феликс (который на самом то деле отлит из бронзы) был демонтирован и перенесен в парк Музеон, что за зданием нового корпуса Третьяковской галереи.

Еще до этого события и самой площади было возвращено историческое название – Лубянская площадь.

Так уж в нашей стране исторически сложилось, что интересы государства всегда ставились превыше интересов отдельных граждан. И при Юрии Долгоруком, и при Екатерине-матушке, и при Сталине государство здесь по-разному разбиралось с теми, кого считало опасными. А что происходит с этим наследием сегодня — вопрос уже не к истории, а к нам.

Вернуться в Москву

Какой храм сейчас

Храм Христа Спасителя, или Храм Рождества Христова, — кафедральный, то есть самый главный собор Русской православной церкви в Москве. Существующее здание построено в 1990-х годах, является воссозданием одноимённого храма, взорванного в 1931 году.

Не буду подробно рассказывать про приделы, купола и реликвии, я же все-таки про историю, а не про архитектуру и религию. Скажу лишь о некоторых привлекших мое внимание деталях:

1. На 2018 год храм Христа Спасителя является самым большим собором Русской православной церкви и может вмещать до 10 тысяч человек. Его общая высота достигает 103 м, что на 1,5 м выше, чем у Исаакиевского собора, высота внутреннего пространства — 79 м, толщина стен — около 3,2 м.
   Размер главного креста — 8,5 м, других крестов — 6,5 м.
   В плане храм выглядит как равносторонний крест около 80 м шириной.
2. Храм своего рода мемориал памяти Первой Отечественной. Той, что с Наполеоном. На стенах Нижнего коридора на мраморных досках размещены описания 71 сражения, произошедшего на территории России в 1812 году в формате «название сражения, дата, участвовавшие войска, имена убитых и раненых офицеров и общее число выбывших из строя». Младшие чины примерным количеством: например, «пало 1500 младших чинов».
3. Еще один факт – именно здесь недолюбленные феминистки из панк-рок-группы Pussy Riot совершили свой громкий «панк-молебен». Чуть позже я вернусь к этому, прошу прощения, концерту.
4. При реставрации не было возможности воссоздать статуи в мраморе, и их сделали бронзовыми. Чем вызвали недовольство некоторых искусствоведов: мол, не органично вписалось. В видео на ютуб-канале  я показываю, как это выглядит, а вы уж сами судите органично или нет.

А сейчас предлагаю отмотать назад лет так 700.

Из Козьего болота, кое сегодня известно как Патриаршие пруды или Патрики, и где собираются все московские модницы с расчетом встретить «прынца» на новенькой Tesla, вытекает бурный ручей, и пробивает себе дорогу к Москва-реке. Русло его словно сам черт вырыл, такое оно замысловатое. Так его и прозвали – Черторый, а округу– Черторье, а чуть позже для удобства переименовали в Чертолье. Тут вопрос: «А что первично? Название местности стало притягивать всякие неприятности, или по странным событиям ему название дали?»
Но место возвышенное. А то, что мы видим каждый день, что выше нас физически, определяет наши цели и устремления. И построенная на пригорке любого села церковь определяла «настроение на районе». Вот и Чертолье решили «полечить» и церковь поставить. Однако, Алексеевский монастырь сам на этом месте горел раз пять, не меньше.
Так за Чертольем окончательно закрепилась дурная репутация и название местности народная молва связывала с чертом.

Однако, каким-то чудом монастырь уцелел при грандиозном пожаре во время прихода Наполеона.

Сейчас оставим монастырь в Чертолье, который благополучно пережил приход и уход Наполеона, и перейдем к празднованию победы над французами.

Практически сразу же император Александр I решил построить храм. Была на Руси такая давняя традиции  строить храмы в честь побед в больших войнах.

Провели аж международный конкурс с участием 38 архитекторов. Победил проект 28-летнего художника и масона Карла Витберга, шведа по происхождению. Но ради утверждения проекта Витберг перешёл в православие и стал Александром Лаврентьевичем.

Закладка храма во имя Христа Спасителя по проекту архитектора Александра Витберга состоялась 12 октября 1817 года на Воробьёвых горах. Именно на этом видном месте решили строить своеобразный памятник победе.
Как утверждают источники, на открытие пришло около 400 000 москвичей (даже есть мнение, что это были почти все жители столицы в ту пору). Для строительства в столицу прибыли 20 000 подмосковных крепостных.

Но уже через 8 лет в 1825 году работы были остановлены, потому что почва для такой махины были жидковата. Создали комиссию, чтобы оценить состояние грунта и возможность продолжения стройки. К тому же, и император уже сменился — на трон  взошел Николай I, младший брат Александра.

Из документов Комиссии по строительству храма следует, что

«На избранном месте строить столь огромного здания нельзя, потому что части Храма и его фундамента углублялись бы ниже крепкого и глинистого слоя <…> Если же, несмотря на величайшие затруднения, всё-таки нужно строить Храм на предполагаемом месте, то, чтобы преодолеть эти затруднения, потребуются издержки, превышающие возможность, так как нужно прорыться сквозь все песчаные слои, простирающиеся до неопределённой глубины, чтобы дойти до крепкого материка не могущего осаждаться».

Всего на стройку было израсходовано порядка 16 миллионов рублей. Витберга и руководителей стройки обвинили в растратах и отдали под суд. Процесс длился восемь лет. В итоге «за злоупотребление доверием императора и за ущербы, нанесённые казне» причастных к делу оштрафовали на миллион рублей. Самого Витберга сослали в Вятку, а всё его имущество конфисковали. Среди историков существует мнение, что Витберг был виновен не в растратах, а лишь в неосмотрительности и доверчивости. Проще говоря, наивный шведский парень не встроился в российскую чиновничью систему и прополоротил жулье, которое растащило казенные деньги.

После такого фиаско новый конкурс проводить не стали, и новый император Николай I утвердил автором нового проекта своего, проверенного архитектора — Константина Тона.

И вот через 27 лет после победы, 10 сентября 1839 года состоялась торжественная закладка собора, но уже в более подходящем месте – в Чертолье, рядом с Кремлем.  Неудобство в виде уже стоявшего там Алексеевского монастыря перенесли на Верхнюю Красносельскую улицу. А все его постройки, в том числе и уникальный двушатровый храм, были разрушены. Сплетничали (вы же знаете как я люблю пересказывать слухи), что игуменья Алексеевской обители, недовольная таким поворотом, прокляла место и предрекла, что ничто не устоит на нём долго.

Строительство было завершено за 21 год, еще 23 года создавался интерьер и внутреннее убранство. И вот 26 мая 1883 года многострадальный храм был освящён.

Через 34 года случилась революция и место очень понравилось новой власти, там надо было край построить что-то свое, что символизировало бы победу коммунизма. Но поначалу было не до того — декреты, законы, Гражданская война…

Для начала большевики прекратили финансирование церквей. Прихожане не отчаялись и в ответ просто скинулись. На эти деньги было проведено электрическое освещение, организованы церковный хор, читальня, сделан какой-то ремонт.

Но большевики не отступились и назначили «свое» правление. Прихожане бунтанули и «обновленцев» выгнали. Потом все-таки прихожан прижали, но…
К 30-м годам ребята в кожаных куртках окончательно определились: церковь — это, как говорил Ося Бендер, «конкурирующая фирма». Мы тут новую веру в коммунизм придумали, Ленин вот у нас нетленный в мавзолее, а они все в храм шастают поклоны бить, да еще и начальство церковное на сотрудничество не идет и контрреволюционные идеи в массы толкает. Надо убирать!

Начали разбирать храм вручную – не поддается! Полгода мучались. Решили взорвать. И в декабре 1931 года москвичи со слезами на глазах наблюдали как обложенный динамитом храм после страшных взрывов оседает в огромном облаке пыли. После первого взрыва упали купола и верхние ярусы, остов устоял. Второй снес остов. Обломки разбирали полтора года, мрамор пустили на облицовку строящегося здания Совета труда и обороны (сейчас там заседает Государственная дума) и на облицовку некоторых станций Сокольнической (красной) ветки метро.

Место освобождали для нового светоча всему миру – Дворца Советов. Невероятно грандиозный и пафосный проект – чем-то похож на седьмое чудо света – Александрийский маяк. Новый Дворец должен был светить другим народам идеями Ленина и быть восьмым чудом света. Видимо какая-то такая задумка была. Проект активно пиарили, как сейчас это называется: художники уже писали его на картинах, даже выпустили почтовые марки.

Проект Дворца Советов

Александрийский маяк

Сопоставление размеров Храма Христа Спасителя и Дворца Советов

И в 1935 была начата еще одна стройка века. За четыре года выкопали огромный котлован, залили фундамент, на который уложили 280 стальных плит – на них должны были опираться колонны здания. Но тут Гитлер, будь он не ладен. Проект отложили. Из металло-конструкций делали противотанковые ежи, а плиты пошли на нужды  армии.

После войны тоже было не до пафоса – страна разрушена до самой Москвы, нужно было восстанавливать. Но при этом 7 высоток, которые задумывались как единый ансамбль с Дворцом, все-таки построили.

После смерти Сталина проект еще пытались реанимировать: объявляли новые конкурсы, искали почему-то другое место… Но в итоге окончательно закрыли, и под стенами Кремля вместо светоча коммунизма много лет зияла сточными водами и мусором огромная бетонная яма. И всего через 35 лет и сам коммунизм…ну вы поняли. Очень символично.

И вот Хрущев, объявивший новый курс, приглашает в Москву американского президента Дуйата Эйзенхауэра (который, кстати, так и не приехал). А тут такой позор у ворот Кремля… Никита Сергеевич вдруг заметил этот срам и решил, что там надо по-бырому соорудить там что-то приличное, например открытый бассейн. На любые другие задумки времени просто не было.

В 1960 году открывается круглый бассейн «Москва» диаметром 130 метров. Народ по этому поводу высказался поговоркой:
«Сначала был храм, потом хлам, а теперь — срам».
Но дети были в восторге.

В апреле 1988, еще при СССР, в Москве сформировалась инициативная группа за воссоздание храма Христа Спасителя. Одна из движущих идей – покаяние за разрушение веры и святынь, восстановление духовных скреп. Как раз пришлось на 1000-летие крещения Руси. В феврале 1990 года Священный синод официально благословил его возрождение и начался сбор средств и работы по проектированию и строительству.

Не буду рассказывать о хождениях по мукам и инстанциям, которыми делились люди, причастные к строительству. В тяжелые 90-е годы на строительство скидывались все, кто чем мог: от бабушек до новых русских; деньги шли даже от зарубежных компаний. Государству скидываться было просто нечем, но оно дало налоговые льготы для меценатов и, как писали газеты, город все-таки выделял какие-то средства, хотя Юрий Лужков утверждал, что храм построен исключительно на народные деньги.

Кроме всех прочих сложностей, выяснилось, что в советский период многие навыки иконописи были утрачены. Для подготовки художников к работам над росписью храма специально было открыто отделение церковно-исторической живописи при Петербургском институте живописи, скульптуры и архитектуры имени Репина.

Архитекторы и художники очень дотошно воссоздавали внешний облик  и внутренне убранство храмы, изучая старые фотографии, благо их было достаточно. Нынешний храм максимально похож на прежний, тем не менее не является его точной копией.

И вот в 31 декабря 1999 года Храм Христа Спасителя был открыт для посещения.

По мне так опять сплошной символизм – в начало нового тысячелетия Россия входит покаявшейся и восстановившей память о воинах-защитниках, о своей истории, вере и вообще о себе самой, как о православном государстве.

Не знаю так совпало ли, или продумано было людьми знакомыми с какими-то духовными практиками, но вечером того же дня мы услышали потрясающее «Я устал. Я ухожу».

(На самом деле фраза была немного другая, а полное «выступление» — здесь:

На этом можно было бы и закончить, но остался еще один мелкий эпизод чертовщины. Как я уже говорила, 21 февраля 2012 года совершили свой громкий «панк-молебен» Pussy Riot. Pussy на английском это провокационная игра слов «кошечка/киска/название женского полового органа», а Riot дословно переводится как бунт. Дамы устроили перфоманс у алтаря – исполнили молебен «Богородица, Путина прогони!».
На лето 2024 год можно было сказать, что Богородица к их молитва осталась безучастна, а вымолить они смогли себе только по два года колонии общего режима. Не ту площадку выбрали девчонки, не с той целевой аудиторией. Бес попутал, как говорят верующие.

Дабы черти больше никого не искушали, 22 апреля 2012 года в храме и на прилегающей территории был проведён молебен в защиту веры. В молебне приняли участие, по оценке московской полиции, около 65 тысяч человек.

Насколько я знаю, после этого скандальных, и вообще каких-либо из ряда вон происшествий внутри и вблизи Храма не было.

На этом точно все.

Вернуться в Москву

Вернуться в Москву

Вернуться во Владимир

Увы, работы Рублева не были оценены потомками и при Екатерине II храм был опять переделан: фрески замазаны, а рублевский алтарь перестроен в любимом стиле императрицы — барокко (с завитушечками).

Однако, и Екатерининские переделки потом несколько раз закрашивали-перекрашивали. Попутно меняли и внешний облик: то расширяли окна, то сужали, переделывали кровлю и форму куполов, то достраивали контрфорсы (наружные вертикальные выступы для «подпорки» стен), то сносили.

Только в 1882 году, при Александре III были проведены масштабные работы по возвращению Успенскому собору исторического облика, открыты и восстановлены фрески Андрея Рублева.

С почтением к древности отнеслись и коммунисты: историки поднимали летописи, изучали описания и чертежи, бережно восстанавливали бесценную роспись.

Сегодня Кафедральный собор Успения Пресвятой Богородицы считается выдающимся памятником белокаменного зодчества домонгольской Руси, внесенный в список памятников Всемирного наследия ЮНЕСКО.

В часовню можно попасть с 7 утра. Бесплатно.

Основная, «экскурсионная» часть работает с 10 до 18 часов.

Билет стоит 200 рублей, продается в киоске справа от входа.

И на «десерт» маленькая загадка загадка. В одной из арок собора обратила внимание на две фигуры. Высокие, голые, бородатые… Очень странного телосложения.

При рисовании человеческой фигуры используются определенные пропорции: голова — один модуль, остальное тело — 7 модулей. Это если рисуем человека среднего роста, примерно 180 см в высоту.

Я минут пять прикидывала сколько раз голову святого можно уместить в его рост. В итоге для точности измерений уже дома накинула на фото шкалу. И задалась вопросом: кто автор данной фрески? Буквально на соседней стене фрески Андрея Рублева с идеальным соотношением пропорций человеческой фигуры. Эти фигуры писал сам великий иконописец? Но тогда кого он изобразил? В то, что свод арки расписывал ученик-неумеха мне тоже не верится.

К слову, в Интернете я не нашла каких-либо объяснений по поводу этих фигур, ничего не дал и поиск по картинке.

Что ж, думаю это — повод приехать во Владимир еще раз и попытать местных экскурсоводов.

Вернуться во Владимир

Спрашиваю: «Ничего не пойму… Мы вообще куда зашли?». Сын тычет в вывеску салона «ЕBENE» и начинает хихикать: «Вот сюда и попали».

А ещё через пару минут вышли к «заветному» гоп-углу, но с другой стороны. «Теперь хотя бы понятно, почему они тусят именно здесь», — философски заметила дочь и пообещала больше этой улицей не ходить и нас не водить.

Алжирские и афганские мигранты селятся в 8 округе, поближе к своим. Поэтому там свои магазины, свои вывески и свои порядки. Громких преступлений или страшных историй наберется не много, а уровень преступности в городе оценивается как «умеренный».

Вообще, в Лионе бросается в глаза огромное количество эмигрантов, и вовсе не студенческого возраста, хотя несколько здешних университетов активно работают по программам обмена.

Правительства стран Евросоюза руководствуются простыми соображениями: численность населения падает, рабочие руки нужны позарез, поэтому и пускают к себе беженцев. За что местное население платит им, мягко скажем, несогласием. Имя президента Франции Эммануеля Макрона пишут на стенах в темных углах, сопровождая нецензурными эпитетами. За что-то не любят его французы. И Евросоюз, видимо, перестали любить. Иначе бы не расклеивали везде плакаты с призывами «Frexit».

Впрочем, нынешние выборы показали, что дальше громких лозунгов и ругательных надписей дело пока не пойдет. Впрочем, это вполне во французском стиле: главное спустить пар и высказаться. Именно так и проходят тут те самые «акции протеста», которые «вспыхивают» во Франции по любому поводу. Несогласные собираются в оговоренном месте с плакатами, стоят полчаса курят, смеются, общаются и расходятся со спокойной совестью: дело сделано. А голосовать идут хорошенько подумав. И да, говорить за кого собираешься голосовать или проголосовал тут не принято.

Два взгляда на торговые ряды: парадный, с Красной площади и с «изнанки».

Фото с оф. сайта ГУМа.

Долгая дорога к красоте и порядку

Строили опять на скорую руку, а потому уже в 1869 году губернатор потребовал убрать бардак с главной площади империи. 

Однако, в царской России словосочетание “частная собственность” имело вес. Двадцать лет (!) более 500 владельцев торговых лавок вели переговоры с городской управой о том, как должны выглядеть торговые ряды. 

И только в 1886 году городским главой был назначен Николай Александрович Алексеев, который каким-то чудом приболтал купцом создать акционерное общество (читай “скинуться”) для строительства нового здания. Проект потянул на 9,4 миллиона рублей. Купцы вкладывались в акционерное общество землей и деньгами и получали гарантию на получение торгового места пропорционально вложенным средствам.

Конкурс проектов выиграл Александр Никанорович Померанцев. Всего через 5 лет, в 1891 году начали открываться первые павильоны, а официальное открытие Верхних Торговых рядов состоялось 2 декабря 1893 года. 

Основной корпус — три крытых галереи шириной 14—16 м, которые соединены между собой тремя поперечными линиями. Также в здании устроены три вместительных зала.

Фото с сайта ГУМа

Крупнейший пассаж Европы

Это был целый город, идеальный город русского торгового капитализма: шелковые и парчовые ткани братьев Сапожниковых (6 гран-при на Всемирных выставках), часы Михаила Калашникова (у него купили себе Patek Philippe Лев Толстой и Петр Чайковский), кондитерская Абрикосовых (поставщики императорского двора с правом печатать государственный герб на своих коробках), парфюмерия Брокар (также поставщик императорского двора и испанского королевского двора) и так далее. На верхних этажах линий товары были гораздо дешевле, а огромный двухярусный подвал использовался для оптовой торговли (он освещался через стеклянные фонари в полу). 

Кстати, Померанцев придумал проект по моде того времени. Тогда в Европе были чрезвычайно популярны пассажи — крытые торговые улицы. Конечно же, московский был самый крупным в Европе. ГУМ похож на галерею Виктора-Эммануила в Милане (1877), но наш московский пассаж в полтора раза больше, и в миланском пассаже не торгуют на верхних этажах — там нет знаменитых гумовских мостиков.

Отнять и поделить

А теперь представьте: 500 человек скинулись на стройку, отдали свои земельные участки и деньги, ждали 7 лет, пока закончится стройка, получили право торговать, а в 1917 году у них это право отобрали, товары “реквизировали”. Самих же объявили низшими и бесправными слоями общества (по новой конституции торговцы, наравне с арендодателями и священнослужителями были лишены избирательных прав).

Как в плохой сказке.

Огромные торговые ряды занял Наркопрод, разместив наверху склады для наворованное реквизированного добра, а внизу столовую для служащих. 

Уже в 1922 году Ленин понял, что политика «военного коммунизма» не даст возможности коммунистам удержатся у власти, и объявил НЭП — «Новую экономическую политику». Тестировать идею взялись на здании Верхних торговых рядов, объявив их Государственным универсальным магазином (ГУМ).

Рекламой нового магазина обклеили всю Москву и ГУМ стал аватаром НЭПа.

Закрыть и снести

Сталин в 1930 году вообще запретил торговлю, сюда вселились министерства и ведомства.  Первая линия была полностью закрыта для входа, здесь находился кабинет Берии. Какая-то торговля продолжалась, у фонтана функционировал Торгсин и комиссионный магазин по продаже имущества врагов народа, на Никольскую выходил продуктовый магазин, но в целом ГУМ прекратил свое существование. Дважды вождь народов даже порывался его снести. Но как то руки не дошли. 

Открыть и повести новым курсом

После его смерти был объявлен “Новый курс” страны, которым повел народ новый генсек — Никита Хрущев. Новые идеи опять решили протестить на ГУМе и открыли его. 

И опять не обошлось без символичности: Берию расстреляли 23 декабря 1953 года, а ГУМ открыл свои двери для посетителей на следующий день — 24 декабря.

Времена, нравы… 

Сегодня это не просто самый пафосный и красивый торговый центр Москвы. Это памятник архитектуре и живое свидетельство сложной истории нашей страны. Даже спустя сто лет после великого передела собственности мы так и не вернулись к тем временам, когда владелец торговой лавки мог 20 лет вести переговоры с властями и решить вопрос с соблюдением интересов всех заинтересованных сторон.

К слову, с 2004 года ГУМ находится в аренде у группы Bosco di Ciliegi. Аж до 2059 года. Поговаривают, что подписать такой договор помогли личные связи владельца группы Михаила Куснировича. Даже расследования проводили. Но и это — страница истории предпринимательства в нашей стране.

А массовое закрытие европейских бутиков в связи с санкциями… Чем не иллюстрация исключительно «справедливого» отношения политиков к купечеству? Правда, теперь отнимают и делят совсем не коммунисты.

Вернуться в Москву

Вернуться в Москву