Как работала машина сталинских репрессий

Впервые с темой репрессий я столкнулась лет 5 назад. Я тогда работала в газете и к нам в редакцию пришел послушник Вознесенского храма Сергей Даньшин с просьбой рассказать о судьбе нашего корреспондента Варвары Петровой. Показал несколько десятков копий страниц «Знамени коммунизма» с публикациями журналиста: она в 60-70 годы вела в газете антирелигиозную рубрику и писала статьи, изобличающие религию. Мол, жива ли? Как сложилась ее судьба?

Варвара Николаевна уехала из нашего города очень давно, и как сложилась ее судьба, никто толком не знал. Тогда Сергей попросил узнать, была ли она крещенной. Сказал, что если была в младенчестве крещена, но потом утратила веру, то они будут молиться за ее душу. Ведь по христианским законам она взяла на себя тяжкий грех – отворачивала людей от Бога.

Сергей упомянул еще, что набирает сведения для музея при церкви о невинно убиенных священниках, которые проповедовали и несли слово Божье на кузбасской земле: собирая рассказы и фотографии у детей и внуков, запрашивая информацию в архивах, обращаясь в комиссию по канонизации кузбасских святых, он нашел информацию и о беловских священниках.

Для подготовки первой статьи цикла («Святой из Старобачат») мне предоставили копии документов из архива КГБ: протоколы допросов, решение «Тройки» и выписку из архива о приведение приговора в исполнение.

После первого прочтения протоколов допроса я ревела навзрыд, и потом пару дней еще не могла прийти в себя. На первом допросе разговор со следователем вел сильный человек: «Не участвовал, не обсуждал, сдавать никого не стану, никто мне не помогал, не признаю». Ответы объемные, развернутые, осмысленные.

Второй допрос – через день. И уже по первым ответам видно, что человека сломали, просто уничтожили морально: «Был, виновен, признаю». Только участие других людей в своем «преступлении» не признавал, Бог дал сил.

Третьего допроса не было. В дело подшиты приговор и выписка о приведении приговора в исполнение.

Московская версия

Так работала репрессивная машина в Сибирской глубинке. В церкви Новомученников на Бутовском полигоне, о котором речь пойдет дальше, я купила книгу о московском священнике Владимире Амбарцумове. Там тоже напечатаны протоколы допросов батюшки. И с удивлением обнаружила в этих документах те же самые вопросы, которые задавали в Сибири. Даже формулировочки те же. Один в один.

«Следствие располагает данными, что вы у себя на квартире проводили тайные богослужения. Дайте показания по этому вопросу».

«Вы даете неправдивые показания. Следствие требует правдивых показаний».

«Вчера вы отказались дать показания в отношении лиц, входивших в организацию 1920 г., известных вам сейчас как по месту жительства, так и по месту работу. Следствие настаивает, чтобы вы перечислили их».

«Следствие находит, что ваши показания не искренни, и требует еще раз от вас правдивых показаний».

По этой кальке в 30-е годы было планомерно уничтожено две трети (если не больше) священнослужителей.

Сибирские ссылки и тюрьмы

До этого момента я рассказывала о чужих делах. Но тема репрессий для меня не только журналистская, хотя мои прадеды не были священниками. Один держал большое, крепкое хозяйство на Алтае и был раскулачен и сослан вместе с семьей на север Томской области – в Нарым. Там не пережила голода и холода младшая дочка – Сашенька. Этим именем назвали следующего ребенка – моего деда Александра Ракушина.

Второй прадед имел наглость критиковать председателя: «неправильно, мол, правите». Да еще и прилюдно, на колхозном собрании. Он дважды ездил в лагеря, как в семье говорили: «За язык».

Оба моих предка пережили эту молотилку и дожили до преклонных лет. Поэтому, когда я стояла за забором Бутовского полигона, я думала не только о тех, чьи фамилии написаны на мемориальных плитах

Машина, размером с государство

Все начиналось здесь, на Лубянке. Что происходило в засекреченных кабинетах и тайных подвалах? В своей книге «Лубянка-Экибастуз» Дмитрий Панин, который прошел этот путь, пишет:

Всё подгонялось под очередное выдуманное дело, оформленное согласно пунктам пятьдесят восьмой. Из тюрьмы назад, на волю, никого не выпускают. Чекисты внушают всем, что органы не ошибаются, и брака в их работе нет, иначе у следователя и его отдела могут быть крупные неприятности.

Бьют, пытают, изводят бессонницей тех, кто доказывает свою полную невиновность, не даёт показаний, и тех, кого необходимо уничтожить по политическим мотивам. Как попугаи, следователи повторяли слова «великого пролетарского гуманиста» Горького: «Если враг не сдается, то его уничтожают».

Репрессивная машина была размером с государство и работала одинаково по всей стране. Но как вообще возник и окреп этот четко работающий механизм уничтожения несогласных?

Лубянка

Ненародная революция

Почти сразу после событий октября 1917 года коммунисты  начали  понимать, что народ, мягко говоря, с революцией и новой властью не согласен. И озаботились не на шутку, обсуждая на заседании 6 декабря 1917 года вопрос «О возможности забастовки служащих в правительственных учреждениях во всероссийском масштабе».

Интересно получается, не правда ли? «Народная воля» обернулась забастовками и протестами самого же народа. Но новоиспечённые вожди уже распробовали власть на вкус, а с учетом того, что царская семья пока что сидела под арестом, ситуация складывалась опасная.

И вот эта красная тусовка поручила очень активному революционеру Феликсу Дзержинскому «составить особую комиссию для выяснения возможностей борьбы с такой забастовкой путём самых энергичных революционных мер». Феликс за ночь состряпал доклад «Об организации и составе комиссии по борьбе с саботажем». Одна из мер — создание Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем, председателем который и стал товарищ Дзержинский.

Чекисты подобрали себе зданьеце недалеко от Красной площади. На Лубянке. В месте, где уже несколько сот лет кучковались убийцы и садисты, прикрываясь борьбой с изменой родине.

Деяния Феликса

Дзержинский стал автором системы выслеживания несогласных. Активно участвовал в создании сети концлагерей для борьбы с ними. Его детище —  первые «тройки», т.е. особый судебный орган спецслужб с особыми полномочиями.  Декрет Ленина от 21 февраля 1918 года под названием «Социалистическое отечество в опасности» наделил органы ВЧК полномочиями, далеко выходящими за пределы политического контроля. ВЧК  получила право вершить собственное правосудие — «расстреливать на месте контрреволюционеров, шпионов, спекулянтов, громил, хулиганов, саботажников и прочих паразитов». Первая из троек ВЧК — Феликс Дзержинский, Вячеслав Александрович и Яков Петерс.

Но ради справедливости ему надо отдать должное, работа с беспризорными ребятишками – приемники, распределители, детдома и больницы – тоже дело рук «железного Феликса». Равно как и строительство железных дорог, развитие металлургии, создание спортивного общества «Динамо» и популяризация спорта в СССР.

Словом, этот разносторонне развитый деятель за девять лет в верхушке власти оставил неизгладимый след в истории и множество Дзержинсков и улиц Дзержинского по всему Союзу.

ОГПУ: система контроля несогласных

Созданная в 1917 году  «тайная полиция» — ВЧК — 1922 была преобразована в ГПУ (государственное политическое управление), оно же — ОГПУ. После смерти Дзержинского руководить им был назначен еще один засланный казачок поляк – Вацслав  Менжинский.

Чем занималась эта контора?

В ней было 10 отделов. Один из которых — секретный — имел восемь отделений: по борьбе с анархистами, с меньшевиками и бундовцами, с эсерами и крестьянами-антисоветчиками, с бывшими белогвардейцами, жандармами, карателями, тюремщиками, антисоветскими еврейскими группами и партиями, с правыми партиями и антисоветски настроенной интеллигенцией и молодёжью, с православной церковью, конфессиями и сектами, с закавказскими национальными партиями и меньшевиками, с бывшими членами ВКП(б), нелегальными партиями и протестными акциями рабочих и безработных.

Я, возможно, плохо знаю состав партий и вообще социальную структуру общества тех годов, но у меня возникает вопрос: «С кем не боролись ребята, кроме самих себя»?

Ягодки

В отделе ОГПУ по осведомительно-информационной работе в Красной Армии созревал талант еще одного палача – Генриха (Енох Гершенович) Ягоды.

Его детище – система лагерей ГУЛАГ в том виде, который известен миру. Туда отправляли на исправление всех неугодных новой власти граждан, чтобы потом использовать их, как рабов, на «стройках века».

В 1933 году он вплотную занялся вопросами арестов и поисков вредителей в наркоматах СССР.  По делам, в разработке которых он участвовал, было арестовано порядка 100 аграриев, 40 из них расстреляли. По вопросам шпионажа из 23 арестованных к высшей мере был приговорен 21 человек. Уже тогда осужденные наркомы писали Сталину из лагерей, что Ягода вел следствие с применением незаконных методов. Иными словами, внедрил новые методы ведения допросов – пытки.

Но Сталин верил кляузам только тогда, когда они совпадали с его точкой зрения. Поэтому созданное в 1934 году НКВД возглавил этот верный вождю «воин справедливости». К неудовольствию вождя, Ягода переобулся в воздухе и стал топить за гумманизм, мол, меньше надо выносить смертных приговоров. Другие нужны методы. Да еще и поддержал злейших врагов Сталина — Бухарина и Рыкова. Вождь не простил.
Ягоду расстреляли в Лубянской тюрьме 15 марта 1938 года. А отстранили от дел еще раньше – в сентябре 1936 года.

Ежовщина

Подхватил знамя борьбы с врагами революции маленький (в смысле ростом) друг Сталина  — Николай Ежов, его часто называют в прессе «кровавым карликом».

Что это был за человек? Приведу только один факт. При обыске у Ежова обнаружили пакет с четырьмя сплющенными пулями. На бумажках были написаны фамилии „Зиновьев“, „Каменев“, „Смирнов“. В протоколе предполагалось, что пули были присланы после исполнения приговора. Однако, очевидцы утверждали, что за расстрелом Зиновьева и Каменева Николай Иванович наблюдал лично и вытащил пули из трупов.

Все инструменты для окончательного решения проблем с врагами народа к моменту назначения у него уже есть: «тройки» Дзержинского, выносящие быстрые и нужные приговоры; накопленный и упорядоченный материал «осведомительно-информационного» отдела Ягоды; отточенное Ягодой же «мастерство» пытками ломать людей и получать нужные показания; посчитанные и изолированные в ГУЛАГе несогласные с режимом.

И вот этот человек в июле 1937 года подписывает приказ Политбюро «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов», который дает старт периоду, который позже назовут «большим террором».

Бутовский полигон

Кладбища Москвы с резко возросшим количеством жертв расстрельных приговоров не справлялись. И внимание НКВД пало на объект «Бутово», где с 20-х годов была сельскохозяйственная колония — маленький подмосковный ГУЛАГ. Ее тоже, кстати, в свое время отжали у конезаводчика Зимина, который быстро смекнул что к чему, сдал бизнес во владение новой власти и уехал с семьей за границу. Весьма кстати в 1934 году здесь поставили глухой забор с колючей проволокой, огородив территорию около 2 кв. км. Называлось это «стрелковый полигон». Начали ли уже тогда расстреливать здесь людей? Сведений нет.

Но с 8 августа 1937 года объект заработал на полную катушку. Осуждённых на расстрел привозили из московских тюрем в машинах с надписью «ХЛЕБ». Существует городская легенда, что одна из веток так называемого «Метро-2» — якобы есть под Москвой особые тоннели для правительственных нужд – вела прямиком из Лубянки на Бутовский полигон. Я даже узнала место, где она выходила на поверхность у полигона… Но пошарившись вокруг зарослей борщевика, нашла только странное зданьеце, похожее на вентиляционную шахту метро. Подобраться поближе и сунуть свой любопытный нос поглубже не удалось, увы.

Страшные, сухие факты

Доставленных на полигон осужденных размещали в длинном бараке, где проводилась перекличка и сверка людей с доставленными из тюрем документами. И только после этого им объявляли смертный приговор. Расстрел начинался после восхода солнца выстрелом в затылок из пистолета. Расстрелянных закапывали в 13 рвах, общая протяжённость которых составляла 900 метров. Ширина каждого рва была 4—5 метров, а глубина около 4 метров.

Захоронения производились без уведомления родственников и без гражданской панихиды.

С августа 1937 по октябрь 1938 года здесь было расстреляно и захоронено 20 761.

На объекте «Бутово» расстреливались обычные люди: рабочие, крестьяне, священники, кулаки, уголовники, бывшие белогвардейцы  и прочие «антисоветские элементы». Реабилитированы, т.е. признаны в последствии невиновными – почти три четверти.

Второй подобный спецобъект – «Коммунарка» — работал на бывшей даче ранее упомянутого Ягоды. Туда попадали представители элиты: партийное руководство и советская номенклатура, офицеры армии, инженеры, деятели культуры и искусства, иностранцы, работники НКВД. И хотя он «проработал» аж до 16 октября 1941 года, когда немцы вплотную подошли к Москве и встал вопрос о возможной сдаче столицы, число жертв «Коммунарки» в два раза меньше – около 10-11 тысяч. Но официальные данные с фамилиями есть всего на 6609 жертв.

Совершенно секретно

По воспоминаниям близких осужденных, в том числе детей Владимира Амбарцумова, родственникам о приговоре не сообщалось. Они приходили в НКВД, стояли в очереди, чтобы подать заявление-запрос. Потом еще раз – за ответом:

«За столом в кабинете сидит не поднимающий на тебя глаз человек, — пишет в своей книге-воспоминании дочь священника Лидия Амбарцумова (Каледа) – Открывает стол и, смотря в ящик, читает одну и ту же фразу: «Осужден на десять лет без права переписки в особые лагеря».

Арестовали отца Владимира в апреле 1932 года, в сентябре 1937 года завели повторное дело и в октябре привели смертный приговор в исполнение. Информацию о его судьбе близкие получили только в 1989 году. Спустя более, чем чем 50 лет!

Получающие подобные справки из КГБ родственники других осужденных стали организовываться в общества памяти. Поднимать архивы и данные, делать запросы. Их усилиями полигон признан памятником истории, там возведен мемориал, построена церковь  Новомученников. Кстати, настоятель этой церкви – отец Кирилл Каледа, внук Владимира Амбарцумова.

Мы его за это расстреляли

Но вернемся к 1938 году. Ежова снимают с должности хозяина Лубянки. О причинах есть только догадки, судя по воспоминаниям его современников. Они утверждали, что любимчик Сталина погряз в попойках и разврате. Насиловал без разбору женщин и даже жен своих коллег. Насиловал самих коллег, что в итоге потом вылилось в одну из статей обвинения – «мужеложство». Мол, за это его сместили с ответственной должности.

Еще через год, в апреле 1939 года Ежова «взяли», а в феврале 1940 вынесли обвинительный приговор и расстреляли.

Знаменитый авиаконструктор Александр Яковлев так передавал гневную речь Сталина на одном из кремлевских ужинов:

«Ежов — мерзавец! Погубил наши лучшие кадры. Разложившийся человек. Звонишь к нему в наркомат — говорят: уехал в ЦК. Звонишь в ЦК — говорят: уехал на работу. Посылаешь к нему на дом — оказывается, лежит на кровати мертвецки пьяный. Много невинных погубил. Мы его за это расстреляли».

Берия

С 25 ноября 1938 года наркомом внутренних дел СССР назначен Лаврентий Берия. Он, кстати, устроил себе кабинеты не на Лубянке, а в ГУМе.

Практически сразу Лаврентий Павлович рекомендовал подчиненным не использовать пытки при допросах, ликвидировал «тройки» и начал реабилитировать осужденных. Количество приговоров «врагам народа» начало резко сокращаться: за1939 год были приговорены к высшей мере наказания 2,6 тыс. человек, за 1940 год — 1,6 тыс.

Сравните: по документально подтверждённым данным, в 1937—1938 годах по политическим мотивам было осуждено более 1,3 миллиона человека, из них половина приговорены к высшей мере наказания.

В 1939—1940 годах начали освобождать отправленных в лагеря. Но сама система террора не исчезла. Изменился ее масштаб и методы.

Главный магазин

Снова Бутово

И хотя в Бутово массовые расстрелы прекратились, но полигон продолжал использоваться для захоронений тех, кого расстреливали в московских тюрьмах. Здание комендатуры, расположенное в 100 метрах от погребальных рвов, было превращено в Дом отдыха для старших офицеров НКВД. Его неоднократно посещал и Берия.

Во время Великой Отечественной войны в районе Бутовского полигона развернули лагерь с немецкими военнопленными. Их использовали на строительстве Варшавского шоссе.

До 1995 года территория самого полигона охранялась войсками госбезопасности. Но даже сами ребята не знали и не понимали, что они охраняют.

В 1993 году на территорию допустили родственников. В 2001 году полигон был объявлен памятником истории регионального значения. Это позволило предотвратить попытки застройки его территории. Я когда готовила выпуск и выложила короткий ролик с полигона, меня несколько раз спросили: «А там вокруг дома есть?».

Да, друзья, есть. И я не знаю, как в них живут. Да и кто вообще в нашей стране знает, что находится за высоким забором позади вашего дома и на какой земле построен сам дом.

Ведь Бутовский полигон – всего лишь один из огромного количества подобных объектов по всей стране..

Оценки размаха репрессий

По оценкам историка В. П. Попова, общее число осуждённых за политические и уголовные преступления в 1923—1953 годах составляет не менее 40 млн. Речь идет не только о погибших, а об общем числе осужденных по уголовным и политическим статьям за тридцать лет. Но сам он подчеркивал: эта оценка весьма приблизительна, но вполне отражает масштабы репрессивной государственной политики…

Если из общей численности населения вычесть лиц до 14 лет и старше 60, как малоспособных к преступной деятельности, то выяснится, что в пределах жизни одного поколения — с 1923 по 1953 г. — был осуждён практически каждый третий.

И в конце хотелось бы задать один вопрос тем, кто иногда подумывает, что мораторий на смертную казнь надо отменить.

ВЫ УВЕРЕНЫ?

Вернуться в Москву