Везение и невезение – это две стороны одной монеты. У меня эта монета не падает, а вертится, стоя на ребре. В горячке будней даже перестаёшь понимать: подфартило или наоборот. Попал в ДПТ — не повезло, остался жив — повезло. И непонятно: радоваться ли такой жизни или горевать по убитому авто.

По-крупному не повезло в 2020 году, когда объявили пандемию. И не одному мне. Вообще, всем практически, в той или иной степени. Казалось, что этот абсурд не может длиться долго, но, словно по чьей-то злой воле, он только набирал обороты.

Мой привычный образ жизни – запланированные путешествия и спонтанные поездки, свобода передвижения по миру и волнующая суета аэропортов, всё это, уже ставшее приятной обычной необходимостью, вдруг в одночасье схлопнулось и возрождаться не собиралось.

С мрачным удивлением, оглядываясь по сторонам, замечал с какой готовностью многие окружающие надели на свои лица «верхнее нижнее бельё». И ладно бы в людных местах, по требованию надзирающе-карающей надстройки (хотя и это под большим вопросом!), но и в порядке самодисциплины истязали себя, сидя в одиночестве в собственном автомобиле или на утренней пробежке по безлюдному парку на удивление белкам и сорокам.

Однажды ко мне на улице подошёл вплотную особо ответственный гражданин и потребовал, чтобы я немедленно надел маску.

— Зачем? — не понял я. -Вы то в маске.

— Между нами должно быть две! И ещё полтора метра! Так положено по инструкции! — решительно проинформировал собеседник сквозь свой намордник, сверкая очками.

— Так наденьте вторую и отойдите от меня. И всё будет по инструкции, — я пошёл своей дорогой.

Гражданин не нашёлся с ответом и завис, выкашливая мне вслед какие-то междометья.

Все эти новшества сильно досаждали. Особенно беспокоило отсутствие возможности посещать Тенерифе, где я некоторое время назад обзавёлся скромными апартаментами в комплексе на берегу океана. Что-то вроде дачи, которую я навещал по несколько раз за год в своё удовольствие.

Бывало, брал билеты буквально «на завтра» и проводил на острове неделю-другую. В период пандемии все эти поездки «за город» прекратились. И когда снова, по прошествии года с лишним, запустили рейсы «Аэрофлота» из Москвы, это было воспринято, как начало конца этого масочного безумства. Воодушевлённые сограждане закупили заветные билеты и рванули в аэропорт.

И тут большинство из них ждало жестокое разочарование – на борт пускали только счастливых обладателей ВНЖ и ПМЖ. А владельцев обычных туристических виз безжалостно разворачивали – «Нечего вам шляться по миру, заразу разносить! Сидите дома», — говорили им сердечные сотрудники авиакомпании.

Но из каждого правила существуют, как известно, исключения. Об этом я узнал из разговора с Маргаритой, директором дружественного мне агентства недвижимости на острове. С её слов, некоторые продвинутые путешественники запасались документами на тему обладания недвижимостью и проблемами с этим связанными. Некоторым счастливчикам удавалось проскочить с этими «филькиными грамотами». Но это – «без всяких гарантий, на свой страх и риск». И на кого нарвёшься, человеческий фактор играл немалую роль в этой авантюре.

Я готов был рискнуть и попросил мою добрую фею составить подобный документ. Получил его на е-мейл в двух вариантах: на испанском и на русском, распечатал и помчался в Пулково. Я не очень-то верил, что получится, был настроен скептически и предупредил домашних оставить мне порцию ужина, на случай моего скорого возвращения. По началу всё к этому и шло.

Милая девушка на регистрации промежуточного рейса в Москву определила в компьютере конечный пункт назначения, заглянув в мой паспорт. Потом смерила меня удивлённым взглядом и капризно надула пухленькие губки:

— И куда это вы собрались с вашей визой? Не положено!

— Мне очень надо, я ненадолго — просительно заканючил я, как будто речь шла о туалете и недержании. — Вот, очень надо! – повторил я и положил перед ней свой «документ».

Моя грамота была щедро испещрена подписями и печатями (Маргарита знала своё дело!). Девушке к обозрению достался экземпляр на испанском, что явно не ускорило процедуру, но зато вызвало неподдельное уважение к бумаге.

— Ну и о чём здесь? — в голосе послышалась нерешительность, это давало надежду.

— Ну как же! Вот — срочно прибыть в связи с необходимостью личного присутствия…,  — я водил пальцем по листу, озвучивая очень вольный перевод текста.

Начались бесчисленные звонки-консультации более компетентным коллегам для принятия трудного решения – пускать или нет. Ситуация была нестандартная и никто не спешил брать на себя ответственность. Барышня приходила в раздражение, я – в отчаяние.

Наконец меня осенило:

— Что вы мучаетесь?! — с напускной беспечностью спросил я. — Вот прилечу в Москву, пусть там решают, что со мной делать, — подсказал ей выход из щекотливого положения. На том и порешили. Барышня с видимым облегчением избавилась от хлопотного пассажира.

В Шереметьево всё поначалу пошло на удивление гладко. На «границе», кроме меня, было пару узбеков с затравленными взглядами. Пограничник с профессиональной неприязнью проштамповал мой паспорт, лишних вопросов не задавал. Я оказался у своего «гейта», где в ожидании посадки собралась жидкая очередь из пассажиров.

У большинства из них в руках были пластиковые карточки вместо паспортов. Поэтому на мою красную книжицу сразу обратили внимание. Подошёл, молодой человек в форме, пролистнул, вгляделся в визу, сокрушённо вздохнул:

— Пройдёмте.

Подвёл меня к своему коллеге, уже немолодому пограничнику с усталым спокойным взглядом. В нём не было никакого намерения самоутвердится за счёт другого, показать, что именно он здесь самый главный. Он просто выполнял инструкции:

— Вам в самолёт нельзя с вашей визой. Увы, — почти сочувственно произнёс он.

Мы были примерно одного возраста и как-то оказались «на одной волне». Тот самый человеческий фактор.

— Знаю, — спокойно ответил я. — Но мне надо.

Я вручил ему своё приглашение. Коротко, без суеты и надрыва, дал пояснения.

— Но ведь испанцы вас могут не пустить, развернут скорее всего, — он прищурился на документ, слегка улыбнувшись.

— Мне с этой мыслью ещё семь часов лететь. Будь, что будет.

— Удачи вам, — он протянул мне документы.

Я поблагодарил. Хороший человек – повезло. В самолёте оказалось непривычно пусто, на весь лайнер всего около сорока человек. Стюардессы встречали пассажиров, как родных – тоже соскучились по таким рейсам. Каждому на выбор достались целые ряды сидений, хоть пляши! Вскоре разнесли ужин, налили вина, всё как в прежние доковидные времена. Зазвучали радостные тосты, пассажиры знакомились друг с другом, едва ли не братались.

Но ночь сделала своё дело, всех сморило где-то над Францией. Но ненадолго. Объявили о приближающейся зоне турбулентности, и вскоре самолёт затрясло, как обещали. И тряска была в этот раз выдающаяся, как на «КАМАЗе» по грунтовке. Голова болталась из стороны в сторону, по проходу пропрыгала группа пластиковых стаканчиков. И всё-таки мне казалось, что меня трясёт как-то не так. Отдельно от самолёта.

Внезапно, мне в ухо воткнулось что-то острое, я отпрянул, развернувшись. Из-за моего подголовника торчали пальцы с ярким маникюром. Я заглянул за кресло и встретил стеклянный взгляд хозяйки маникюра. Лицо было бледным, из-под остатков съеденной помады проступали бескровные губы, бормотавшие молитву, перемежая её отборным матом на каждом значимом толчке.

— Вам нехорошо? — участливо поинтересовался я.

-Я бо-бо-бо… тур-тур-тур… — не справилась она с трудной фразой.

Зубы её отбивали морзянку.

— Понятно… Вам нужно отпустить кресло, иначе вы его оторвёте и вам выставят счёт — посоветовал я и пересел на соседнее с ней кресло.

Чтобы вывести дамочку из ступора, необходимо было отвлечь её разговорами, я судорожно вспоминал подходящее. «

— Я как-то тоже летел на Тенерифе и уже почти приземлились и уже почти коснулись полосы и самолёт вдруг резко взмыл вверх, и мы пошли на второй круг, — бодро доложил я свою историю.

По её лицу пробежала судорога.

— И ччем всё ззакккончилось? — с логикой у неё было явно не в порядке.

— Ничем. Сели. Я-то жив, как видите — перешёл я сразу к результату, опустив ненужные подробности.

Её зубы продолжали клацать, но руки от кресла оторвались, вцепившись в подлокотники. Не хотел бы я быть сейчас на их месте… Да, неловко как-то получилось. И я поспешил исправиться:

— Летели мы как-то из Бали на Комодо местными авиалиниями. Самолётик был потрёпанный жизнью – дальше некуда. И вот, на взлёте – разгоняемся, уже бы и оторваться пора, а пилот вдруг врубает тормоза! Все на ремнях повисли… Что-то сломалось у него тогда. Повезло, что не в воздухе…

— Вы это зачем сейчас сказали? — она с подозрением уставилась на меня.

— Так вы же успокоились. Ну или почти… — аргумент был железный.

Она и в самом деле выглядела уже лучше и практически перестала материться. Ну или почти. Я решил закрепить успех.

— Как-то улетал я из Тивата, это в Черногории. К вечеру в аэропорту скопилось несколько рейсов, в зале вылета яблоку некуда упасть! Но понемногу ситуация рассасывалась, и вскоре дошло дело и до нашего рейса. Подъехали к самолёту, заходим в салон, пристраиваем багаж, рассаживаемся, и вдруг командир по радио делает объявление: «Бла-бла, устраивайтесь поудобнее и побыстрее, сейчас попытаемся взлететь». Все как-то сразу притихли, слово «попытаемся» напрягло слегка. Самолёт вырулил со стоянки на взлётную полосу, замер на минуту, взревел моторами и… замолчал. В наступившей тишине пискнуло радио и командирский голос с нескрываемой досадой промолвил: «Всё. Не успели. У диспетчеров закончился рабочий день». Не повезло. Нас на автобусах развезли по санаториям советских времён, накормили чем попало и утром всех собрали и снова отправили в аэропорт.

Я думаю, таких историй у каждого часто летающего пассажира, не одна и не две… Соседка моя, хоть и не переставала охать и попискивать «на ухабах», вполне пришла в норму, это был уже другой человек.

Вскоре вполне удачно приземлились на Тенерифе. Испанцев мои «документы» не заинтересовали совсем, и я почувствовал прилив радости от долгожданной встречи с островом. Мне снова повезло!

Потянулась безмятежная череда дней, наполненная самыми разнообразными событиями, поездками, встречами со старыми и новыми знакомыми. Вероятно, от прилива энергии я затеял небольшой ремонт и, как ни странно, получал большое удовольствие и от процесса и результата.

В один из дней, весь покрытый пылью и перепачканный краской я решил передохнуть и освежиться в океане. Я закрыл дверь и спустился к пляжу. Он был заполнен туристами едва ли на треть от обычного. В основном это была англо-немецкая публика с редкими вкраплениями других европейских национальностей. Русской речи слышно не было, я тоже помалкивал.

Бросил на горячий песок полотенце, скинул шлёпанцы, на мне оставались лишь плавательные шорты. Они были куплены специально для купания, поскольку имели кармашек с липучкой для хранения особо ценных мелких предметов. Привычно нащупал в нём свои ключи и направился навстречу океану. Оставлять их на пляже я не решался, с собой надёжнее. Так я думал. При спокойном плавании они покоились на своём месте в заднем кармане, но в этот раз всё пошло не по плану.

В какой-то момент моего заплыва, уже в сторону недалёкого берега, мне вдруг приспичило нырнуть. Это спонтанное желание казалось настолько безупречно своевременным, что я и не помыслил ему противиться. Какой чёрт поучаствовал в этом мне неведомо, но я тут же с наслаждением изогнулся и плавно устремился вниз. Достигнув дна, до которого было всего-то два с небольшим метра, я оттолкнулся от него и устремился вверх. И в этот миг по щиколотке что-то скользнуло. И у меня моментально оборвалось сердце — это мог быть только ключ. Я мысленно взмолился – пусть он будет от внешней калитки, это будет не так фатально!

Но в этот раз всё было по-взрослому, я схватился за карман – он был пуст. То есть, пока я изображал из себя дельфина, оба ключа, не связанные между собой ничем, согласованно покинули карман и ушли на дно океана. Вот уж не повезло – так не повезло!

Я пробкой вылетел на поверхность и постарался разглядеть под водой на песке заветную потерю. И мне даже удалось на мгновение засечь один из них. Я ринулся под воду, но тут же потерял его из виду. К тому же линза воды сильно искажала изображение, предметы на дне становились расплывчатыми до неузнаваемости. Это, как если бы сильно близорукому поручили вылавливать блох. Я наугад пошарил по песку, попадались одни камешки. Кислород в лёгких заканчивался, требовалось всплытие.

Я упруго оттолкнулся от дна и торпедировал головой надувной матрас с тучной фрау, проплывавшей надо мной. Бегемотиха свалилась в воду и отчаянно заголосила немецкие ругательства. «Бля! Как ты не вовремя, Матильда…», — с горечью подумал я.

На помощь утопающей бросились все кому не лень, началась настоящая кутерьма, и об оперативном поиске ключей в квадрате бедствия можно было на время забыть. Я покрутил головой, засёк пару ориентиров, чтобы вернуться позже и продолжить поиски, когда эта флотилия наконец-то куда-нибудь уплывёт.

Выбравшись на берег, оценил масштаб потерь. Он был предельно ясен – из материальных ценностей со мной осталось только пляжное полотенце. Всё остальное оказалось надёжно заперто за металлической дверью. Но горевать времени не было, во мне не угасла уверенность, что ещё не всё потеряно — я не имел в виду трусы и полотенце.

Для результативного поиска требовалась маска. Я начал методично обходить пляж в поисках необходимого мне предмета, но в изобилии были только медицинские, некоторые в них даже загорали. На меня с подозрением посматривали, когда я, хмуро щурясь, пристально рассматривал пляжный скарб, дамы поближе пододвигали ридикюли.

Народ на пляже, как назло, подобрался неспортивный — в изобилии было выпивки и закуски (какие-то сердобольные даже протянули мне яблоко), но спорттовары были в дефиците. Я с тоской оглянулся, на водную гладь — через какое-то время прибойная волна зароет ключи в песок и тогда уже бесполезно искать. На отлив надежды тоже не было, сейчас был самый его пик, а скоро начнётся прилив.

Я вдруг вспомнил про одну барышню, живущую в комплексе неподалёку. У неё точно была маска! Она с ней редко расставалась, даже в бассейне её носила, хотя бы на лбу. Я рванул в сторону строения на пригорке, и всё время этого пути молил Бога, чтобы входные ворота оказались открытыми. И Бог услышал мою молитву – ворота были (редкий случай) нараспашку! «Повезло!» — с радостной надеждой я забарабанил в дверь хозяйки маски.

По ту сторону жалобно заскулила оставленная собака, в квартире никого не было. «Да, не о том я Бога просил…» — с запозданием сообразил я и рысцой двинул обратно на пляж.

Особого плана у меня не было, оставалось только нырять до посинения в надежде на удачу. Я старался не думать, что моя ситуация – это даже не пресловутая иголка в стоге сена (который можно сжечь, а пепел просеять). Океан не вычерпать, как ни старайся. Это даже не море…

В этом упадническом настроении я натолкнулся на пляжного спасателя. И у меня, в который раз за последнее время, вновь затеплилась надежда.

— Дружище! Одолжи маску! У тебя она точно должна быть! — подскочил я к опешившему от такого напора Смотрящему за пляжем.

— И не было никогда… И зачем она мне? — пожал беспечно плечами смуглый юноша.

— Ну как же ты утопленников достаешь? На ощупь что ли? — я никак не мог поверить в такое фатальное невезение.

-Там кто-то утонул? — осторожно поинтересовался спасатель.

Былая безмятежность на его лице сменилась неподдельной озабоченностью.

— Ключи мои утонули в океане… Пойду искать… — апатично произнёс я.

Ключи? Искать? В океане? — испанец выглядел потрясённым.

И, видимо, не веря, что я это всерьёз, поплёлся за мной. Посмотреть. Я зашёл в воду по грудь и, перед тем как поплыть, обернулся. Спасатель в своей жёлтой футболке стоял по колено в воде и старательно таращился себе под ноги.

— Увидишь кого-нибудь с маской – тормозни, — попросил я.

Он согласно закивал.

Я отплыл к зоне поиска и начал, работая ногами, зависать и всматриваться в глубину. Затея была так себе – видно было плохо, слепили солнечные блики, отражённые от воды, волны шлёпали по лицу и не позволяли рассмотреть дно. Я понимал, что шансов немного, но старался не думать об этом. Всё лучше, чем печально сидеть на берегу.

Отплёвываясь от солёной воды, залившей нос, я приподнял голову и увидел, что мой добровольный помощник призывно машет мне руками. Рядом с ним стоял атлетически сложенный альбинос с плавательными очками на красном лбу. Ну наконец-то Фортуна сжалилась надо мной! С таким приспособлением будет гораздо проще!

Я даже не сомневался, что мне удастся убедить этого Атланта на какое-то время расстаться со своей оптикой. В несколько гребков я достиг мелководья и на ходу, тыча вверх пальцем, заявил, что мне позарез нужны его очки. Он с улыбкой покачал головой:

— А мне сказали, что вам нужны ключи, — и разжал кулак. На ладони блестели оба моих беглеца.

В такое везение трудно было поверить, но, видимо, кто-то наверху решил: «С этого раздолбая на сегодня хватит».

Я горячо поблагодарил моих спасителей и зашагал домой. Купаться почему-то расхотелось.