Молитва

Глубокой летней ночью я оказался в московском аэропорту на стыковочном рейсе куда-то в Европу. Прошёл рутинные процедуры выезжающего из страны и оказался в зоне вылета. Времени было предостаточно и я неспеша побрёл в сторону своего гейта.

Обитатели этого постоялого двора вели себя соответственно времени суток — сонно и вяло, и большей частью дремали в обнимку со своей ручной кладью.

Около нужного мне выхода было многолюдно, и я приземлился неподалёку, там собирались пассажиры для вылета в Тель-Авив.

Собирались они достаточно активно, дремать никто и не думал, напротив – все приходящие затевали нешуточную возню, постоянно вскакивали со своих мест, перемещались на другие, обменивались быстрыми репликами или вели неспешные беседы. Было ощущение, что они все давно и хорошо знакомы. К тому же все они были очень похоже одеты и смешно причёсаны.

По бокам голов у всех мужчин свисали пейсы – волосяные колтуны в виде неряшливых косичек или просто наскоро закрученные в сальное веретено. В разные стороны топорщились козлиные бородёнки, большей частью жидкие и непрезентабельные, но это никого не смущало – что выросло, то выросло… На головах громоздились фетровые чёрные шляпы, явно несоразмерные, вероятно, на вырост. Они выглядели дорого, гораздо солиднее их обладателей. Головные уборы бережно снимались и отдавались на сохранение надёжным людям. Под ними обнаружились белые нашлёпки – кипы или ермолки, если на русский лад. Под старомодными потёртыми сюртуками виднелась намотка из широченных тряпичных поясов.

С каждой минутой их становилось всё больше, пространство накопителя уже было заполнено до отказа, а евреи всё шли и шли. Вряд ли это был исход – слишком уверенно и даже развязано вели себя эти люди. Скорее всего это были участники какого-то международного сборища ортодоксов. Или просто приезжали поглумиться над Биробиджаном…

Я оказался в эпицентре столпотворения, со всех сторон был окружён колоритными странниками в своих странных балахонах. На меня неодобрительно поглядывали в ожидании моего места, совершенно незаконно оккупированного. Вероятно, самолёт был ангажирован под этот кагал, и никто вокруг не понимал, что здесь делает этот гой.

Я никому не собирался отдавать ни пяди родной земли и невозмутимо раскрыл на коленях ноутбук, намереваясь поработать. Изначально я выбрал это место напротив огромного панорамного окна с видом на лётное поле, где на фоне светлеющего ночного неба взлетали и садились самолёты. Завораживающее зрелище!

Но я им наслаждался недолго: вдоль всего окна начали выстраиваться эти беспокойные путешественники. Они разматывали свои безразмерные пояса, расправляли их, и те превращались в просторные покрывала, которые набрасывались на голову, создавая таким образом некое подобие домика.

Решив таким образом свою жилищную проблему, они тут же начинали усердно молиться, причём настолько энергично совершали наклонно-пихательные движения, что это больше напоминало групповое изнасилование, чем религиозный обряд.

Повод для молитвы для меня был не ясен поначалу. Возможно, молитва была во славу израильского самолёта, стоявшего за окном — чтобы долететь.

Но моё заблуждение развеял запоздалый козлобородый пейсовладелец затеявший рядом со мной переодевание из мирского в богоугодное. Тряся своей мануфактурой, он вдруг обратил на меня внимание и тоном, не допускающим возражения, заявил, что я должен сейчас же и немедленно выключить ноутбук.

— С хрена ли? — удивился я.

— Солнце встаёт,  — патлатый нетерпеливо дёрнул головой в сторону окна.

— У тебя солнце встаёт, у меня – батарея садится, — кивнул я на гаджет.

Во мне закипало. Мало того, что ортодоксальный иудаизм, повернувшись ко мне задом, заслонил собой восходящее солнце сказочного рассвета, так он же ещё, в лице этого ретивого потомка земляков Христа, пытается ограничивать моё конституционное право на труд!

Малый оказался очень настойчивым и даже попытался помочь мне своими руками закрыть крышку ноутбука, чем окончательно исчерпал лимит моей вежливости на сегодняшний день. Я вовремя перехватил липкие холодные пальцы и командным голосом приказал ему встать в строй и не отсвечивать.

Он выполнил всё в точности, законопатив своей тушкой последнюю щель в частоколе колыхающихся тел. Уходя, он что-то буркнул, зло зыркнув на меня. Наверное, проклял, так как через минуту у меня выпал зуб.

Зуб

Я с недоумением перекатывал во рту невесть откуда взявшийся маленький камушек. И только когда нащупал языком брешь в стройном ряду, то осознал масштаб утраты. Верхний передний, многострадальный. Неделю назад без всякого повода от него откололся здоровенный кусок. Я бережно принёс его в стоматологию с просьбой приклеить на место. Стоматолог, ни секунды не раздумывая, запустил им в мусорное ведро и сказал, что моя задача – это посидеть некоторое время с открытым ртом. Всё остальное сделает он.

В мгновение ока остаток зуба был обточен до состояния пенька и после этого объявлена стоимость изготовления керамической коронки и всех сопутствующих услуг. После получения этой информации сидеть с открытым ртом казалось делом совершенно естественным. Но делать было нечего, без зуба тоже не жизнь…

Через пару дней мне посадили на пенёк изготовленную коронку. Но, то ли клей был просроченный или просто канцелярский, зуб порадовал меня три дня и сегодня отвалился.

Объявили мой рейс, я оставил насиженное место и побрёл на посадку. Настроение было на нуле. Предстояла интересная поездка с многочисленными встречами и моя бомжатская улыбка никак не вписывалась в общую картину.

Я забрёл в туалет, сплюнул злополучный зуб в ладонь, поразмыслил немного и – была не была! – заполнил лунку гелевой зубной пастой и водворил коронку на место. Осторожно потряс головой, потрогал языком – зуб был на месте. Что же, две недели как-нибудь переживу, надеюсь, стоматолог ещё не уволится…

Понятно, что орехи грызть не получится, да и на ночь лучше доставать изо рта, чтобы поутру не играть в золотоискателя. Я поднялся на борт и занял своё место у окна.

Пассажиры заполняли салон самолёта. Измученный бессонной ночью я моментально уснул. Пробудился уже в воздухе от болезненного удара по ноге. Машинально потёр ушибленное место, ещё как следует не проснувшись и плохо соображая – что это было?

Рядом сидела девочка лет шести, ещё дальше у прохода её мама, точная копия дочери. Обе с жидкими белокурыми волосами, тонкими капризно поджатыми губами и поросячьей курносостью, на редкость некрасивы.

Надменный взгляд водянистых глаз сообщал о превосходстве над всем миром. Принцессы…

Малышка оказалась изрядной кривлякой — как только обнаружила, что на неё посмотрели, тут же начала корчить злые рожицы и показывать язык. Особенно удавалась ей гадкая улыбка, с прорехами утраченных зубов. Ей явно было скучно, мама увлечённо тыкала пальцем в телефон. Я некоторое время понаблюдал за дурным ребёнком и отвернулся, намереваясь заснуть. Но не успел.

Новый чувствительный пинок под колено заставил открыть глаза. Навстречу мне глядели наглющие глаза моей маленькой соседки. Интересно, кто её так воспитал? Вероятно, исключительно телевизор. Я состроил огорчённое лицо и погрозил пальцем.

В ответ тупая самодовольная ухмылка. Я обратился к её мамаше с просьбой, чтобы они поменялись с дочерью местами. Не удостоился даже ответа, а лишь уже знакомая ухмылка и жест типа «отвали». Похоже, она решила, что я к ней подкатываю. Но оказался недостоин.

Я вновь откидываюсь в кресле и через полуприкрытые веки наблюдаю, как во вражеском лагере начинается подготовка к атаке. Мерзавка извернулась всем своим тщедушным тельцем, чтобы попасть побольней и поточней. Прицелилась, отвела для удара свою дрыгалку и увидела, что я смотрю на неё в упор. Её ничуть не смутило быть «застуканной» на месте преступления, лишь гримаса досады, что в этот раз не получилось. И снова эта душераздирающая улыбка в стиле Альфред Хичкок.

Я действовал молниеносно и интуитивно. Ощерился по самые дёсны такой же гадкой плотоядной гримасой и выдернул пальцами свой зуб. Результат превзошёл все мои ожидания. Мелкая зараза поняла правильно — это возмездие, следующий зуб вырвут у неё.

Не отрывая от меня расширенных от ужаса глаз, девочка попятилась и вдруг, пронзительно взвизгнув и чуть не опрокинув мамашу, выскочила в проход и унеслась по нему жутко вопя. Курица-мамаша, подхватив с пола выбитый из рук телефон, тотчас рванула догонять свою детку.
И больше я их не видел. Вероятно, они нашли надёжное убежище от злого дяди где-то в хвосте салона, благо самолёт был полупустой.

Испорченный воздух вскоре всосала вентиляция и я получил бонусом за все сегодняшние неприятности персональное койко-место из трёх сидений. Наконец-то я сладко заснул.