Рыба-клоун живет в актиниях. Экстремальная среда для всех остальных, кроме этих мультяшных рыбок. Эти же двое давно уже научились жить дружно и взаимополезно: жгучие щупальца актиний не досаждают клоунам, покрытым смазкой, предохраняющей от ожогов. Рыбки прячутся среди хоботков актиний при любом шухере. И, в свою очередь, выполняют регулярные гигиенические процедуры по месту жительства. Все довольны.

Антикамуфляжный раскрас клоунов выглядит вызывающе и наверняка кого-то раздражает. Но не дайверов. Эти готовы подолгу зависать над гнездом, играть с клоунами, слушать их болтовню. Да-да! Они разговаривают, причём изрядные ворчуны.

А ещё они бывают очень отважными. Когда в актиниях прячется всякая мелкота, взрослые особи крутятся перед носом дайвера, тычутся в камеру или даже в маску.

Верховодит в семье самка, которая производит на свет только самцов. А когда она погибает или умирает, срочно созывается отчётно- перевыборное собрание, на котором, по, неизвестным мне, личным качествам, из мужского коллектива выбирается кандидатура, которой суждено стать женщиной.

Страсти при этом бушуют, надо понимать, нешуточные. Вполне это может
выглядеть примерно так.

— Ну, Петрович, принимай должность!» — изрёк самый авторитетный, вплотную придвинувшись к пухлому интеллигенту. Остальные одобрительно закивали, глумливо хихикая. Но в глаза другу смотреть не решались.

— Да вы что удумали, клоуны?! — всполошился пухлый Петрович. — Да как же так… Да почему же я?! Да мы же с вами вместе к ней в очереди стояли… — кивнул он куда-то в пространство, где ещё так недавно грациозно плавала клоун-Мама, объект вожделения всего мужского населения, от мала до велика.

Она регулярно приглашала «под пеньюар» очередного счастливца. Остальные ждали и завидовали фавориту.

— Все стояли, ну и что ж с того? — заметил кто-то резонно.

— Да не нервничай ты так-то! Тебе рожать скоро… — успокаивал друг.

Петрович сник, но в душе ещё надеялся, что это недоразумение скоро как-то разрешится само собой. Зря!

— Теперь, Петровна, тебе в очередях мучаться не придётся? — притворно вздохнул Авторитет и подытожил:

— Теперь мы к тебе в очередь встанем…

И бодро добавил:

— Чур я первый! На правах старого друга.

Оглянулся на братву, никто не возражал.

— А ну-ка, придержите его, мужики, чтобы не трепыхался, пока во вкус не вошёл…

Это, конечно, фантазии старого циника… Но ведь как-то оно всё же случается!